Рубикон
Шрифт:
– Да. Сухой причал расположен под этой площадью.
– Значит можно пробить дырку и через неё проникнуть внутрь?
– М-м-м… Не стоит. Можно повредить механизмы или само судно… Лучше просто пройти через храм. Но это уже без меня – мне внутрь в реальном мире даже сейчас ходу нет. Да и вообще, пойду я пожалуй, а то Крылатый Змей уже весь извёлся, того и гляди сам на землю спустится…
– Погоди, ушастая, – я вновь повернулся к богине и спросил. – Так ты зачем приходила-то?
– Ну как? Ты разве ещё не понял? – она даже удивилась. – На мотоцикле покататься пока есть такая возможность!
– Эм…
– И вообще, знай, полубог! Вызов я твой приняла.
Девушка удивлённо осмотрелась по сторонам, заметила разбитого голема и развороченный фасад собора, после чего вопросительно посмотрела на меня. И в этот же самый момент я услышал, как в кофре что-то тихо звякнуло.
– Да тут одна поговорить приходила… – ответил я, открывая ящик, и выругался. – Вот же зараза ушастая… бутылку водки скоммуниздила!
– Что? Кто? – эльфа всё ещё удивлённо хлопая глазами, заглянула в кофр и тоже заметила отсутствие ценного имущества, потому что вороватая небожительница утащила не только бухло, но и ещё и маленький пакетик с острым кетчупом, который на Янку действовал похлеще, чем валерианка на кошку, а так же обложку из фольги от упаковки свинины с зелёным горошком и овощами.
– Кто-кто?.. Богиня твоя ненаглядная! – ответил я, отстраняя от кофра кипящую от возмущения девушку. – Воровка длинноухая…
– З-з-здесь была Госпожа? – праведный гнев из-за утраты особо «ценного» имущества как рукой сняло и, похоже, эльфа готова была тут же рухнуть на колени и воздать благодарственные молитвы за благосклонно упёртое подношение.
Даже лапки уже сложила и забубнила что-то неразборчиво.
– Пойдём, – поторопил я свою спутницу, поднимая мотоцикл по лестнице перед входным порталом храма, пользуясь оставленными ногами голема выбоинами на ступеньках как своеобразным пандусом. – И так кучу времени угрохали…
Внутри здания, в отличии от его внешнего вида, обстановка роскошью не поражала. Культ Бога Кузнеца и так похоже исповедовал аскетизм, а за прошедшие века и джунгли не пощадили ни скромное убранство, ни немногочисленные украшения. Гобелены превратились в грязные тряпки, деревянные панели и мебель превратились в труху, а камень покрылся сетью трещинок и крошился в объятиях лиан и других вьющихся растений.
Здесь было достаточно светло, а потому я пока что не стал включать фонарик. Солнце попадало в центральный неф через многочисленные дыры в крыше, и его лучи задорно сверкали в застоявшихся лужах воды на полу, возле которых сквозь щели между покосившимися плитами пробивалась зелёная травка. Всё бы ничего, если бы не постоянный, назойливый бой колокола, доносящийся откуда-то из подземелий под храмом.
– Постой здесь… – сказал я, останавливая эльфу прямо перед входом в собор, в то время как сам шагнул внутрь.
Предосторожность оказалась излишней – стоило мне переступить через порог, как раздался металлический скрежет, и несколько статуй, выполненных из потемневшего металла, спрыгнули со своих постаментов, и вместе с ними, сквозь опутывающие стены лианы, из скрытых до этого ниш, выпрыгнули остальные "произведения искусства". Утончённые девы, воины, мастеровые и, как апофеоз, в противоположном конце помещения, возле алтаря в форме наковальни, ожила шестиметровая композиция «Рабочий и Колхозница». Правда у дамы вместо серпа в руке был зажат меч, а ещё она была подозрительно ушаста, что наводило на определённые мысли по поводу
её личности, в свете упоминания одной моей знакомой Богини о её непростых отношениях с бывшим хозяином этого места.Глава 14
Первые несколько секунд ожившие статуи напоминали грубо сделанных марионеток, к тому же управляемых неумелым кукловодом. Хотя, наверное, лучше всего их было бы сравнить с человекоподобными роботами из чёрно-белых научно-фантастических фильмов, снятых в США или Советском Союзе. В те далёкие времена, когда о компьютерной графике никто ещё даже не слышал, а зрителей могла безмерно впечатлить не только простейшая аниматроника, но и мужик с окрашенным серебрянкой лицом, парой сливных водопроводных труб вместо штанов и надетой на тело разрисованной коробкой из-под телевизора.
Дёрганые резкие движения, тихий скрип мнущегося металла, лязг и грохот вдребезги разлетевшейся древней плитки, разбитой упавшим на неё массивным телом. Далеко не все из големов были в состоянии сделать хотя бы шаг. Так, вырвавшийся, наконец, из опутавших его лиан забавный бронированный толстячок в почти шарообразной кирасе и шлеме, напоминавшем поварской колпак, немедленно навернулся с небольшого приступка и теперь бесцельно колотил дутыми ручками и ножками, пытаясь подняться. Его же участь, но чуть в более комичной форме, разделила некая дама в тоге. Вместо того, чтобы, как и её соседка, лихо спрыгнуть из своей ниши, расположенной в одной из колонн под самым потолком, матрона кувыркнулась и ухнула вниз головой, буквально воткнувшись в пол.
Однако процесс оживления большинства статуй, видимо, прошёл штатно, и они вначале неуклюже, будто зомби, с каждым шагом обретая подвижность, потопали в мою сторону. Логично, конечно же, было бы попробовать перебить всё это металлическое воинство давно исчезнувшего божества прямо сейчас, не дожидаясь когда они наконец-то вернут себе боевую форму, но я медлил, пытаясь понять, как поведут себя местные «боссы» в виде «Рабочего и Колхозницы».
В отличии от своих мелких собратьев, гиганты хоть и ожили, однако особой агрессии не проявляли и, потоптавшись немного возле алтаря-наковальни, замерли возле него в героических позах. То ли они просто не могли сойти с выполненной из какого-то белого камня площадки «амвона», спасибо работе отца, я знал, как называется это возвышение перед алтарём в наших православных церквях, то ли предполагалось, что они – последний рубеж обороны храма или персональная охрана какого-нибудь местного архиепископа.
Не думаю я, что вторгнись мы вот так вот, как слоны в посудную лавку, в это святое место лет пятьсот назад, нас встретила бы только такая вот автоматизированная охрана! Как пить дать, прибежали бы ещё и служки с палками, попы с боевыми кадилами, а то и паладинчики с рыцарями-храмовниками, готовые порубать нарушителей спокойствия на шаурму. Ну и как казалось, в этом фэнтезийном мире самый главный клирик не стал бы прятаться за спинами подчинённых, требуя немедленно заложить карету и увести его в безопасное место.
Возможно, что моё восприятие местной реальности и её логики были в значительной мере подпорчены стереотипами, почерпнутыми из компьютерных игр и книг… Но я словно наяву видел степенного старикана в высокой тиаре, неторопливо выходящего из зияющего сейчас чернотой проёма алтарных врат и встающего между «Рабочим» и ушастой «Колхозницей». Вот он толкает пафосную речь на шестьсот слов и, видя, что супостат не внял голосу разума, сиречь не совершил харакири, отдаёт разрешение своему замершему воинству мочить козлов!