Рубикон
Шрифт:
– Так поднебесники становятся наднебесниками?
– Да. Для них – это великая честь. К тому же, подобный шанс есть у каждого крестьянина и воина, ремесленника и чиновника – это даёт им цель в жизни и стремление упорно трудиться на благо клана и с оружием в руках защищать его интересы на поверхности ради собственного будущего. Ведь возвысившись в глазах одного ляо, не факт что ты будешь нужен другому. А учитывая, что уйти со своих земель поднебесники могут только став культистами, нередки случаи когда захватчики обнаруживали пустые деревни, в которых жители совершали массовое самоубийство только бы не стать предателями в глазах своего ляо.
– Что за культисты? – заинтересовался я.
– Последователи религиозно-философских течений, –
– Ладно, не будем углубляться в такие дебри, – хмыкнул я, откинувшись на успевшую уже нагреться палубу. – Ты мне вот что лучше расскажи…
Собственно, этот разговор состоялся утром четвёртого дня когда мы, позавтракав и поймав ветер, на всех парусах приближались к вожделенной «канадской границе». Во всяком случае, так заявила мне Янка, имевшая во сне очередной приватный сеанс связи со своей покровительницей.
Кстати, намечавшаяся проблема, о которой я совершенно не подумал во время нашего марш-броска в мёртвый город и которой озаботился только на следующий день после отлёта, решилась как-то сама собой. А именно – вопрос пропитания и питьевой воды. Нет, понятно что первое время я мог бы и потерпеть, оставив остатки наших жалких запасов для своей спутницы. Но кто его знает сколько ещё придётся парить в небесах, а подпитка организма из океана сансары – штука не очень-то и полезная. День, два, ну максимум неделя, а там уже вполне может начаться атрофирование пищеварительной системы, да и вообще проблемы со здоровьем и очень неприятные магические болячки.
Но, слава богу или богине, прошлые владельцы летающего корыта очень серьёзно подошли к вопросам комплектации корабля на случай экстренного вылета. В трюме были заранее припасены большие деревянные бочки, часть из которых была заполнена самой настоящей солониной, в других хранились сухофрукты, но большинство содержало в себе самую обычную воду. Пятисот, а может быть и больше, летней давности. Естественно, что за такой долгий срок всё это богатство давным-давно должно было испортиться, протухнуть, а то и вообще дать новую никому не ведомую жизнь. Так бы оно и случилось, не наложи некая добрая душа на тару некое консервирующее заклинание, оберегающее содержимое.
Причём сделано всё было хитро и для распаковки не требовалось каких-либо особых умений и навыков. Нужно было всего лишь повернуть свободно вращающуюся на крышке рукоять так, чтобы она совпала с проложенными по борту бочки линиями, и резко надавить до характерного хруста ломающегося дерева, и вуаля – средневековая консервная банка открыта. Небольшая вспышка развеивающейся магии – и за всё ту же рукоять можно было вынуть набранный из досок кругляш верхнего донца. Не ГОСТовская тушёнка, конечно, да и из того что есть на маленьком камбузе разносолов приготовить было невозможно, но всё же.
Очередной до отвращения скучный день уже подходил к своему логическому завершению, когда моя эльфийка заметила на горизонте паруса. Штук пять летающих корыт вроде бы шли параллельно нашему курсу и приближаться не собирались, однако я, вспоминая некоторые из прочитанных мною книг о морских путешествиях и пиратах, решил что лучше перебдеть, чем недобдеть, и объявил об усиленном дежурстве.
То есть, грубо говоря, прогнал ушастую спать, а сам, забравшись в гнездо наблюдателя, расположенное на средней и самой высокой мачте принялся «бдеть», попутно развлекая себя тем, что бубнил под нос известные мне песни. Мимоходом пожалел что у меня нет с собой моего смартфона с имевшимся на нём набором скачанных книг – в найденном в разгрузке телефоне кондового военного образца с кнопками и маленьким экранчиком подобной роскоши не было. Как, впрочем, отсутствовали даже примитивные игрульки типа «Тетриса», «Арканоида» или «Змейки», за которыми можно было скоротать часок-другой.
«Не кочегары мы, не плотники, но сожалений горьких нет, как нет! А мы монтажники-высотники, да, и с
высоты вам шлём привет!» – тихо напевал я пришедшуюся как-то особенно в тему мелодию, то и дело поглядывая на далёкие паруса корабликов, серебрящиеся в лунном свете.Из морских песен я знал только «Шаланды полные кефали…», но как-то оно пошло звучало на летающем корабле. Всё-таки морские путешествия – не воздушные. Да и понятие «горизонта» тут условное и, по большому счёту, заменено «пределом видимости». Увидел что-то – значит, по аналогии, «появилось на горизонте», потому как на море, насколько я понял, он располагался где-то на расстоянии в четыре-пять километров, если смотреть с палубы корабля, а на такой высоте – чёрт знает где и ещё немного дальше. Не будь в моём распоряжении возможностей третьего глаза – я бы никогда не рассмотрел чужие лоханки и уж, тем более, потерял бы их ночью на фоне необычайно звёздного неба. А так оставалось только поражаться насколько зоркими, оказывается, были местные эльфы.
А ещё радоваться тому, что я не пустил дело на самотёк, потому как примерно через час после полуночи, летающая эскадра вдруг начала выполнять некий маневр и, поймав ветер, подвернула в нашу сторону. Пошла, так сказать, пересекающимся курсом, при том довольно шустро, то и дело, скрываясь за плывущими мимо нас громадами кучевых облаков.
Постоянно корректируя высоту, корабли довольно быстро приближались, и вскоре уже не было никаких сомнений в том, что по какой-то причине мы их ну очень сильно заинтересовали. Говорят, что погоня парусных кораблей в океане вполне могла длиться по несколько суток напролёт, если, конечно, преследователь не терял свою жертву в ночной тьме, однако в нашем распоряжении была совершенно другая стихия, да и скорости здесь были иными. Потому утром вместе с вышедшей на палубу позёвывающей эльфой, мы имели счастье лицезреть некие нескладные деревянные конструкции с кривоватыми мачтами и огромными круглыми парусами системы «бубен» всего в километре от нас.
К этому времени я уже кое-как сумел поймать хороший ветер, и наша лоханка бойко пёрла вперёд среди белоснежных кудрявых тучек, но этого было совершенно недостаточно для того, чтобы оторваться от куда как более опытных воздухоплавателей. К тому же эти господа ещё и умудрялись маневрировать и сейчас то ли собирались брать нас в клещи, то ли в своеобразную коробочку с крышечкой. Я так решил потому, что два кораблика явственно набирали высоту, при этом слегка ускорялись, в то время как другая пара слегка снижалась, а последний явно пристраивался в хвост.
– Какие забавные уродцы, – усмехнулся я, рассматривая странные конструкции, больше похожие на широкий разлапистый поддон, под которым кто-то приклеил нескладное пузатое днище от очень большой лодки, а сверху возвёл деревянную ступенчатую пирамиду.
Мачты, поначалу показавшиеся мне кривыми, оказались установлены под небольшим углом к корме и, похоже, имели небольшой свободный ход. Рей они не имели, вместо них на специальные примитивные механические блоки, словно уши у Чебурашки, были насажены огромные кольца с туго натянутой парусиной, с которой на нас скалились и таращились жуткие стилизованные морды с выпученными глазами и высунутыми языками.
– Это пограничные рейдеры науанцев, – чуть дрогнувшим голосом произнесла эльфа, прихватив меня за локоток. – Говорят, они ничего не боятся и никогда не упускают своих жертв.
– Экие молодцы, – криво усмехнулся я, продолжая рассматривать манипуляции ацтекских воздухоплавателей.
В это время на палубе одного из заходящих под наше днище кораблей фигуркачеловечка в белой набедренной повязке подбежала к мачте и что-то закричала, размахивая руками. Тут же, явно выполняя команду, десяток индейцев-моряков, аможет быть пилотов, в чёрных юбках ухватились за один из канатов и дружно потянули его на себя. Не сразу, но огромное кольцо-парус изгибаясь поддалось, а затем и сама мачта чуть изменила наклон, и летающая конструкция сразу же пошла чуть боком, постепенно приближаясь к нам.