Русалка

— Признайся, Петр, сегодня твой день? Сначала вы с братом в самый ответственный момент появляетесь на озере и спасаете непутевых девиц Палагиных, а теперь, точно по велению волшебной палочки готовы меня угостить ужином!

Петру была приятна скрытая похвала в словах Ирины. Да он готов каждый день спасать девиц, попавших беду, лишь бы только женушка ему улыбалась!

— А можно это останется моим секретом? — он хитро улыбнулся.

— Я не имею права настаивать!

Петр поставил поднос на кровать, и как заправский волшебник с негромким: «Опля!», откинул полотенце, укрывавшее поднос. Ирина аж застонала от удовольствия, когда увидела, что именно было ей приготовлено — румяные пирожки с молоком и сметаной, большой кусок ветчины и яблоки с грушами.

— Невероятно! — радостно выдохнула она и, потянувшись за аппетитным пирожком, упустила момент, когда одеяло соскользнуло с её плеч, и нежные полушария грудей оголились. Она испуганно ахнула и тотчас поспешила вернуть одеяло на место.

У Петра запульсировало в висках. Нет, так больше продолжаться не может! Да он уже готов совершить не искупаемый грех, только бы иметь возможность прикоснуться к дразнящему телу супруги.

Но пришлось собрать остатки воли в кулак и произнести:

— Ирина, тебе неудобно будет кушать и одновременно придерживать одеяло, — от Петра не укрылось, как спина девушки тотчас выпрямилась и застыла. — Поэтому, если ты мне разрешишь, я с удовольствием покормлю тебя.

От подобного предложения у Ирины где-то заныло внизу живота, и отнюдь не от голода. Ей бы отказаться, возмутиться, сохранить остатки былого самоуважения, а она, пойдя поперек своей сущности, согласно кивнула.

Петр опустился на мягкую кровать, после чего поставил поднос себе на колени, обмакнул пирожок в сметане и поднёс его к губам девушки. Ирина, не мигая, скомкав одеяло на груди, улыбнулась, приоткрыла ротик и откусила маленький кусочек. Тотчас было подано и молоко, чтобы запить.

— У-у, какая вкуснятина, — нарушая все правила этикета, Ирина говорила с полным ртом, активно пережевывая пищу. — Нет ничего вкуснее на свете!

«Ты вкуснее!» — так и хотелось сказать Петру, но он вновь сдержался. У этой девушке есть роковая тайна, которая стоит между ними, и как он теперь понимал, ему придется хорошо потрудиться, чтобы заслужить доверие Ирочки. Но он готов.

И первый шаг уже сделан.

Так Петр скормил Ирине все пирожки, после чего настала очередь грушам. Ирина кушала, улыбаясь, и её глаза светились счастьем. Даже трудно было поверить, что эта молодая женщина может быть холодной и неприветливой.

— Наелась? — поинтересовался Петр, когда Ирина откинулась на спинку кровати.

— На неделю вперед! Мне кажется, что съешь я ещё хотя бы кусочек ветчины, то просто лопну!

— Я не позволю подобному случиться.

У Ирины краешек рта был испачкан в сметане, и Петр, протянув руку, смазал капельку. Девушка вздрогнула.

— Ты испачкалась сметаной, — объяснил свой поступок Петр, отметив про себя, что стоит только ему нарушить определенную дистанцию, как супруга тотчас напрягается, и в её глазах появляется некое затравленное выражение. Вот и сейчас он отчетливо видел, как промелькнул испуг в двух больших глазах-озерцах.

Ирина смутилась. Она позволила сегодня много лишнего, пришло время сменить тему.

— Что с девочками? Они, наверное, очень испугались и теперь раскаиваются в своем поступке?

Петр усмехнулся и вольготнее устроился на кровати, растянувшись поперек и облокотившись на локоть.

— Испугались они или нет, я сказать не могу, но то, что впредь они будут осмотрительнее, я не сомневаюсь.

— Ты говорил с ними? — уточнила Ирина для окончательного успокоения.

— Да.

Петр сейчас не стал говорить, что близнецы, как минимум завтра не смогут спокойно сидеть на своих маленьких попках.

— Приезжали от Василия Дмитриевича. Он просил передать, чтобы ты не беспокоилась, накануне он благополучно добрался до Отрады и чувствует себя хорошо. Я так понимаю, граф из Петербурга вернулись перед нами?

— Да, за день до вашего приезда. А вы разве не встречались в столице?

— Виделись, но редко. Василий Дмитриевич оказался занятым человеком. Мне не хотелось попусту отвлекать его от работы над книгой. Да и у меня не всегда было наличие свободного времени.

Прежде чем задать следующий вопрос, Ирина поколебалась.

— А ты ему ничего не сообщил о случившемся на озере?

— Нет, и прислуге наказал молчать. Если ты сочтешь нужным, то сама расскажешь. Я подумал, что ваш батюшка не придет в восторг, если узнает, какой опасности подвергли близнецы себя и тебя.

— Тут ты прав. Семь нянек — дитя без присмотра. Так и у нас оказалось. Но первое, что я завтра сделаю, это рассчитаю гувернантку. С девочками не должна находиться женщина, которая даже не знает, где они находятся в тот или иной момент. Саша с Зоей всегда отличались непоседливым характером, за ними нужен постоянный присмотр.

Ирина не стала говорить о своих подозрениях, что теперь, когда она живет не с ними, а батюшка по-прежнему основную часть времени проводит над книгой, девочки и вовсе отобьются от рук. У неё за близнецов постоянно болела душа. Как они? Что с ними? Хорошие ли у них учителя? Получают ли они уроки этикета и танцев? Кто с ними занимается иностранными языками? Но теперь, когда у Ирины появилась слабая надежда на восстановление добрых отношений с родителем, она хотела поговорить с папенькой обо всём.

— Им бы мальчишками родиться, — заметил Петр.

— Я с тобой согласна, но природа нас не спрашивает, распоряжается сама.

Они оба замолчали. Возможно, им и было, что сказать друг другу, но каждый промолчал. Петр смотрел на девушку, и думал о том, что эта красавица принадлежит ему, а он не смеет протянуть руку и коснуться её. А Ирина в свою очередь поражалась терпению и самообладанию супруга. Теперь, когда она отбросила прочь свое нетерпение к нему, то увидела сильного волевого человека, который относился к ней с большим снисхождением. И зачастую она пользовалась этим, чего уж греха скрывать.

Долго молчание длиться не могло. Петр поднялся с кровати и учтиво сказал:

— Думаю, мне следует удалиться к себе, час поздний. Да и тебе, Ирина, тоже не помешает поспать дальше.

— Но я выспалась, — предприняла она слабую попытку возразить.

— Это тебе просто кажется. А вот сейчас снова заберешься под одеяло, и быстро уснешь, уверяю тебя.

Петр не стал ждать, когда Ирина последует его совету, приподнял её, откинул одеяло прочь, и уложил на светлые простыни. Ирина попыталась было протестующее пискнуть, но мужчина не обратил внимания на её протест.