Русский флаг

Вот и Дмитрий Леонтьевич Овцын увидел на карте, как именно Обь выходит в Северный Ледовитый океан, какие там мысы, какие рядом острова… Лейтенант Овцын, который тщательно готовился к экспедиции на следующий год, полдня не выходил из храма, молил Бога и благодарил его за такой подарок в виде карты.

Дмитрий о многом догадывался, может, даже и предполагал, чувствовал, как именно Обь должна выходить в Северный Ледовитый океан. Он же прикидывал, как и другие реки, вплоть до Колымы, вытекали в Северный Ледовитый океан. Так что когда офицер понял, что именно попалось ему в руки, то полдня провёл в храме, потом полдня сидел и вычерчивал карту, выстраивал маршрут. Два дня с упоением лейтенанты Лаптев и Овцын не только бражничали, а при этом вели беседы.

А потом…

— Дмитрий, вы же понимаете, что это очень опасное дело! — в какой-то момент Лаптев не выдержал и завёл разговор на весьма щекотливую тему.

— Вы, надо думать, про мои отношения с княжной Долгоруковой? — усмехнулся Овцын, нисколько не находя проблем в своей любовной связи с ней. — Я так и думал, что сия тема может стать раздором для нас.

— Да, я про эту вашу связь… Но вы же губите себя! Я же вижу, Дмитрий Леонтьевич, что вы — великий человек, а вот так… Это же в лучшем случае разжалуют вас в матросы. В лучшем!

— Харитон Прокофьевич, не желаю я затевать ссору с вами. Ну, дела сердечные — это только лишь мои дела, — решительно сказал лейтенант Овцын.

— Каждый человек — сам кузнец своего счастья и своего будущего! — неожиданно даже для себя произнёс мудрую фразу Харитон Лаптев. — Мне лишь тяжко будет видеть вас наказанным.

О связи Дмитрия Овцына с княжной Натальей Долгорукой знали уже не только в Берёзове, но и в тех немногочисленных деревушках, что располагались в ста верстах от главного ссыльного городка Российской империи. Здесь, в Тобольске, также слухи ходили.

Ведь тема-то уж больно щекотливая да любопытная. Сама княжна великого боярского рода, ставшего, когда скинули Меньшикова, самым могущественным кланом… И вот она крутит любовь с морским офицером, простым дворянином. Такой сюжет не мог не распространиться повсеместно. Это и происходило прямо сейчас.

Когда адмирал Головин вызвал к себе Харитона Лаптева, чтобы напутствовать перед отправлением на Дальний Восток, глава Адмиралтейств-коллегии особо заострил внимание на том, что Дмитрий Овцын — на хорошем счету, как отличный лейтенант, способный в скором времени, как только исследует дельту Оби, значительно усилить исследовательские отряды на Колыме…

Ну, а также и американский русский исследовательский отряд можно усилить Дмитрием Леонтьевичем Овцыным. Это об этом направлении говаривал Пётр Великий: что России нужно застолбить за собой все те территории в Америке, что не заняты европейцами. Что нужно обязательно выйти в своих исследованиях на какую-нибудь из европейских колоний, чтобы установить между русскими владениями и европейскими межу.

Головин тогда же увидел те карты… И не поверил в них. Но кое-что себе перерисовал. Аляска и частично западное американское побережье, наряду с японскими островами — вот что захватило дух Головина. Не только Лаптевых он отправил на Дальний Восток, ещё три мичмана и один лейтенант уехали туда же, чтобы к следующему лету, в лучшем случае, добраться до Охотска.

После славных побед русского флота, после того, как на флот резко увеличилось финансирование, все, ну или многие проекты, которые до того лежали без какого-либо внимания, стали пересматриваться.

И в свете открывшихся для русского флота новых возможностей, на фоне того, что как не было кораблей, так и нет, приходится лишь ждать будущих построек. Так что кораблей нет, а деньги на флот есть.

И в такой необычной ситуации, чтобы не разворовали, или хоть по крайней мере не всё, а частично освоили поступившие средства, было принято решение направить их на исследование Севера России, а также Америки и японских островов.

Для этих исследований больших кораблей не нужно, пушек также в большом количестве не требуется. А вот люди, провиант, парусина, канаты — на это деньги есть, можно освоить. А еще… Да кто там будет считать, сколько чего было закуплено для экспедиции, которая ушла на пять-шесть тысяч верст от Петербурга?

— Обсудим ли мы с вами выгоды Российской империи от приобретения американских земель? — видя, что разговор не клеится, что будто бы чёрная кошка пробежала между двумя лейтенантами, Овцын решил зайти с козырей.

Более интересующей Лаптева темы, чем экономическая составляющая освоения Америки, представить было сложно. Лаптев об этом разговаривал с Норовым, потом со Спиридовым… и готов был говорить с кем угодно и сколько угодно, только б лишь человек был толковый.

— Если верить тому, что пишут… — начал говорить Лаптев, решив, что, действительно, лучше не лезть в дела сердечные Овцына, даже если они и могут погубить того. — Каланы, эти морские бобры… Они — лучший мех, как говорят. Они…

Письмо Семена Дежнева — вот единственный источник, что и как происходило и что нашли на Аляске. И письмо это опять же… странным образом… оказалось у Норова [по некоторым данным можно предположить, что Дежнев, или же один из его отрядов, побывал на Аляске, может, и остался там жить].

Глава 15

Петербург

8 сентября 1734 года

— Ваше Высочество, неужели у вас более не осталось никаких чувств по отношению к господину Линару? — с надеждой спрашивала Юлиана Менгден у Анны Леопольдовны.

— Я бы сказала тебе, чтобы ты забирала себе Линара, но всеми силами хочу добиться твоего венчания с Норовым, — строго сказала Анна Леопольдовна.

Юлиана скривилась и даже не посчитала нужным скрыть своё недовольство от статусной подруги.

— Как такой красавец может не нравиться? Такой сильный, умный… — Анна Леопольдовна стала перечислять всевозможные качества Норова, всё больше и больше увлекаясь, приписывая ему всё больше положительных качеств.

Если женщина влюблена в мужчину, она будет видеть в своём избраннике только хорошее, лучшее. Невежество и грубость может принимать за страсть, неопрятность — за брутальность. Так у влюблённой женщины её мужчина всё равно идеален, каким бы козлом на самом деле при этом ни был.

— Вопрос о твоём замужестве, Юлиана, уже решён. Я поставлю тебя перед выбором: ты можешь либо стать женой Норова и приблизить ко мне этого гвардейца, либо ты не станешь женой Норова и потеряешь моё расположение. Не скрою, мне будет грустно без тебя, но не более… — жёстко припечатала Анна Леопольдовна.

Юлиана Менгден не узнавала свою подругу. Раньше, когда будущая мать наследника Российского престола была влюблена в саксонца Линара, Анна Леопольдовна вела себя несколько возвышенно, витая в облаках. Теперь же она решительная, даже где-то суровая. Немного понимая расклады при дворе, несмотря на свой достаточно юный возраст, Юлиана уже страшилась того, каких дров может наломать Анна Леопольдовна, если продолжит оставаться такой же решительной.