Рутея

Место монастыря Радик перед полётом отметил меткой. Я прикинул маршрут и скорость. Мы пролетели юго-восточнее перешейка, примерно на широте его южного берега, и, судя по маршруту, нам оставалось километров тридцать-сорок ещё на юг. Ломиться такой путь через лес – безумие, и за двое суток не дойти даже до монастыря. Я закрыл глаза и попытался вспомнить момент, когда мы начали падать. Вспомнил, что видел большое озеро на востоке и какую-то просеку на западе. Посмотрел ближайшие населённые пункты – в пятнадцати-двадцати километрах северо-западнее лежал шахтёрский посёлок Чёрная Серьга. Других населённых пунктов отмечено не было. Всё равно, слишком далеко. С другой стороны, в посёлке есть связь, и я успею сообщить о произошедшем Майку. О том, что о не согласится передать программатор, я даже не хотел думать.

По логике, старые дороги в этих краях должны быть, подумал я. Монастыри разных культов строились ещё до возобновления полётов сферолётов, да и связь с «большой землёй» они предпочитают поддерживать старым наземным транспортом. Обезьян и других животных очень сложно и опасно возить на сферолётах, поэтому дорога до монастыря, пусть и заброшенная, точно должна быть.

Я услышал шум в листве и поднял голову. Словно услышав мои мысли об «обезьянниках», к месту падения сферолёта подобралась стайка колобусов. Они испуганно и с любопытством разглядывали меня, и мне даже как-то посветлело на душе.

Подумав, я собрал оружие, провиант и другие вещи и решил идти не в монастырь, а на запад, до места пересечения с предполагаемой дорогой. А там – выбрать, что в итоге окажется ближе.

Я двинулся через лес. Колобусы последовали за мной, резво перепрыгивая с дерева на дерево. Это немного удивило меня, но их компания показалась вполне приятной.

Лес в этих местах отличался от леса в западной части Рутении. В отличие от суховатых ветров Новоуралья, воздух здесь был влажный, пахучий, вековые секвойи кое-где хищно обвивали плети лиан. В краях южнее перешейка циклоны из Левиафанового моря упирались в Пограничные горы. Часть из океанской воды уходила дальше, в заповедник, другая часть мощными ливнями обрушивалась в леса.

Стоило мне подумать про погоду, как я услышал отдалённые раскаты грома. Я ускорил свой шаг. Хищников я боялся во вторую очередь. С утра было достаточно холодно, чуть выше десяти градусов по водяной шкале, и я начал замерзать. Разжечь костёр, когда вокруг нет нормального укрытия, сухих дров, а разбившийся сферолёт не имел современного комплекта выживания – приключение, которое я не хотел испытать на себе. К тому же, я не знал, что может случиться с программатором, если он намокнет и потеряет сигнал от чипа.

Вскоре небо скрыли тучи. Колобусы издали стрекочущие крики и забрались повыше. Я знал, что обезьяны так просто не кричат. Остановился и постарался разглядеть, куда именно смотрят и чего испугались мои спутники.

В сорока метрах на меня смотрели две пары кошачьих глаз, под которыми виднелись две пары длинных и кривых, как сабля, клыков. Самка махайрода с детёнышем, судя по неотрывному взгляду, больше интересовалась мной, чем колобусами. И определить, боится ли она меня или видит во мне добычу, я не смог.

* * *

По спине пробежал предательский холодок, страх был больше природным, чем осознанным. Мне приходилось встречаться с хищниками в природе и раньше, но саблезубых кошек я увидел впервые. Я повернул рычаг изменения режима импульсника на прицельный огонь, но поднимать ружьё не стал. Потом вспомнил совет, что хищникам не стоит смотреть в глаза, отвёл взгляд, продолжая следить периферийным зрением, и продолжил путь.

Через десяток шагов налетел на паутину крестовика и пока снимал её с лица и одежды, остановился. Движение позади заставило меня обернуться, холодок снова побежал по спине. Детёныш куда-то исчез, а самка сократила расстояние до меня и прилегла на землю, слившись с травой. Так домашние кошки, притаившись, следят за птицей. Я вскинул импульсник и попятился назад. На лоб упала первая капля дождя. Хищница пару секунд продолжала смотреть на меня, потом заметила начинающийся дождь, приподнялась и посмотрела наверх. Повернулась, смешно, по-кошачьему замотала головой и неторопливо пошла к укрытию. С полминуты я следил за ней, потом понял, что опасность миновала.

К просеке, оказавшейся старой, заросшей травой дорогой-бетонкой, я добрался через минут сорок уже изрядно промокший. Я начал жалеть, что оделся легко и предпочитаю простую, без новомодных наворотов, одежду. Собственно, в Новоуралье и на востоке обычные куртки носило большинство городского населения. Только в столичном регионе и западе, где влияние Иаскана больше, в моду начинала входить в обиход одежда с обогревательными элементами, самоочищающиеся дышащие ткани и тому подобные технологии, известные ещё в эпоху колонизации и возрождённые после Малого Средневековья.

Никаких табличек и дорожных указателей, указывающих расстояние до монастыря и посёлка, в первом исследованном мной километре дороги не оказалось. Если они когда-то и были, то за пятьдесят лет использования сферотранспорта в этих местах вряд ли кто-либо решился их обновить. Зато навигатор в карте-терминале сработал, поймав чей-то сигнал. Помогло это слабо, устойчивую сеть для вызова всё ещё не ловило, а координаты аппарат показывал настолько неточные, что понять, какой из двух пунктов ближе, не получалось.

Поэтому я плюнул и выбрал направление наобум – направо, до посёлка. Замотал программатор в пакет в кармане, чтобы он намок меньше всего, и старался идти по краю дороги, чтобы кроны деревьев прикрывали меня от косого ливня.

Вскоре я увидел проблески света позади себя и услышал характерный шелест дождя по поверхности сферополя. Оставляя после себя душный след испарённой воды, в сотне метров над дорогой неторопливо двигался патрульный танк-сферолёт Восточной пограничной службы.

В отличие от своих южных и западных коллег, восточные пограничники летали не на лёгких патрульных машинах, а на тяжёлых пятиметровых «Панголинах». Оказавшись на земле, такой сферолёт даже с выключенным сферополем и подбитыми обручами остаётся неприступной крепостью для пехоты.

Восточные пограничники были особым родом войск, сочетавшим функции егеря, патрульного, участкового или шерифа в отдалённых приграничных секторах. Радик и капитаны синдиката считали не конкурентов из «Горных Тритонов» и даже не прокураторов, а погранцев своими главными врагами.

Меня заметили, и летающий танк начал снижаться, садиться на бетонку. Я повернулся и на миг замер, уже готовый нырнуть в чащу. Потом вспомнил, что многие танки-сферолёты оборудованы сферобайками, и уйти через лес будет не просто.

Я приготовился к досмотру. В голове возник план: я решил идти ва-банк.

Сферолёт приземлился достаточно быстро. В метре от земли сферополе погасло, и от корпуса вниз выстрелили амортизаторы с гусеничными приводами. Нижний люк открылся, и из него резво выпрыгнул худой солдат в желтой кирасе пограничника и неторопливым шагом, не обращая внимания на ливень, направился ко мне. На плече у него по-залихватски лежало мультиружьё – импульсник, совмещённый с огнестрелом и парализатором. На вид солдату было лет двадцать.