Рыцарь короля
Шрифт:
– Гром Божий тебя разрази!
– завопил Антуан да Лальер.
– Дурак бешеный! Смотри, куда тебя несет!
Но всадник с криком "Ура! Го-го-го!" пришпорил коня, поднял его в воздух в высоком прыжке, перелетел через пруд, приземлился чуть ли не в десяти футах от кинувшихся врассыпную зрителей, заскользил на мощеном пятачке перед дверью и, почти уже врезавшись в стену дома, мастерским маневром развернул коня, взметнув его на дыбы, и закончил представление широким взмахом шляпы.
Впрочем, тут же едва не на голову ему опустился второй всадник, который
В тот же миг Блез, соскочив с седла, преклонил перед отцом колено:
– Да хранит вас Бог, господин отец мой, и да убережет он от бед всю компанию!
Все ещё потрясенный впечатлениями последних нескольких секунд взлетающими в воздухе конями, бешеными всадниками, визгом служанок и кудахтаньем перепуганных кур, вихрем закружившихся по двору, - Антуан де Лальер принял сыновнее приветствие слишком горячо:
– Воистину, да хранит нас Бог - от дураков вроде тебя! Тысяча чертей! Сперва чуть не стоптал конем всю компанию - и тут же, дух перевести не успел, желает нам уберечься от бед! Клянусь кровью неверных, тебя надо на привязи держать!
Но затем его губы расплылись в улыбке:
– Однако не могу не признать - смелый прыжок и удачно выполнен!
Он сжал Блеза в объятиях, а потом отстранил от себя, чтобы разглядеть хорошенько.
– Добро пожаловать домой! Гляжу, ты нарастил мяса на костях с тех пор, как мы виделись последний раз.
Родные и домочадцы сгрудились вокруг прибывшего.
Это был широкоплечий, крепко сбитый молодой человек двадцати трех лет, сейчас обильно припорошенный пылью. Гладко выбритое загорелое лицо лучилось дружелюбием и добрым озорством, оно было на редкость скуластое, с широко расставленными, необычайно живыми глазами, прямой и крупный нос был помечен сбоку небольшим шрамом. Довершал картину большой, выразительный рот.
Стоя несколько поодаль на пороге парадной двери, втайне проклиная прибытие Блеза в столь неподходящий момент, Жан де Норвиль наблюдал сцену приветствия - и постепенно успокаивался.
Судя по виду, Блез де Лальер был типичным удальцом-кавалеристом, куда больше мускулов, чем мозгов - таких легко найти в любой отборной роте королевского войска. Они беспечны, словно ветер, буйны, как школьники, мускулисты и грациозны в движениях, как пантеры, однако опытному человеку вертеть ими несложно...
Де Норвиль заметил, что одежда у Блеза довольно поношенная, а на ботфортах из мягкой кожи, доходящих до середины бедра, то там, то здесь мелькают заплаты. Стриг его в последний раз явно какой-то любитель - густые темно-русые волосы подрезаны неровно.
Эти детали наводили на мысль о тощем кошельке, который, вполне возможно, окажется восприимчивым к золоту герцога Бурбонского. С другой стороны, ездит он на добром коне и носит меч В начале XVI в. меч ещё оставался основным видом личного оружия.> с красивой рукоятью; однако это, скорее всего, следует поставить в заслугу его капитану, знаменитому Баярду Баярд, Пьер дю Террайль (1473 - 1524) -
прославленный французский военачальник, получивший прозвище "Рыцарь без страха и упрека".>, который заботится о том, чтобы его люди имели хороших лошадей и экипировку.Здесь открываются кое-какие возможности, размышлял де Норвиль. Солдат без гроша в кармане приезжает домой в отпуск, наверняка его интересуют и деньги, и успех, пожалуй, он охотно встанет плечом к плечу со всей своей семьей, когда наступит час.
Так что в конце концов приезд младшего де Лальера может означать не угрозу, а пополнение рядов заговорщиков.
Тем временем Блез, обхватив сестру за тонкую талию, поднял её в воздух и закружил, несмотря на явное недовольство Кукареку такой дерзостью.
– О-о, душенька моя, - воскликнул Блез, - да ты на целый фут выросла за эти три года! А хороша-то как! Да смилуется Бог над бедными мужскими сердцами!
И тут же опустил её на землю, чтобы обнять брата.
– Поздравляю с бородой, достопочтенный господин! Жесткая, как швейцарские пики, клянусь Богом! Не завидую твоей невесте в первую брачную ночь. Придется подарить ей на свадьбу стальное забрало...
Ги де Лальер холодно принял его слова. Он очень гордился своей бородой и не любил шуток на эту тему. Но Блез уже отвернулся, чтобы обменяться рукопожатиями со слугами и работниками фермы.
– Филипп... Жан... Андре... Тетушка Алиса!
– Он расцеловал в обе щеки дородную толстушку.
– Изабо Пернет! Ну как, замуж уже вышла?
Его глаза кого-то искали и вдруг вспыхнули радостью, когда Жан де Норвиль посторонился, пропуская спешившую навстречу сыну мадам де Лальер. На этот раз её всегда серьезное лицо сияло улыбкой.
– Блез, мой мальчик! Если б я только знала, что это ты, я бы уже давно спустилась...
Он снова преклонил колено, поцеловал ей руку и произнес формальное приветствие, которого требовал хороший тон. Но уже в следующий миг, презрев все условности, схватил мать в охапку.
Наблюдательный де Норвиль смотрел на эту картину со все возрастающим удовлетворением. Парня здесь любят, отметил он, и сам он предан семье. Перетянуть его на свою сторону будет нетрудно.
Последним среди встречающих появился Клерон, он встал на задние лапы, положил передние Блезу на плечи и лизнул его в лицо.
Солдат расхохотался.
– А-а, старый сплетник! Старина Клерон! Твой голосок я услышал уже за четверть лиги Лига - старинная мера длины, 3 мили, около 4,8 километра.>. Ну, хватит, хватит! А как насчет волков? Волки, Клерон!
Пес насторожил уши.
– Вот, то-то! Ладно, побегаем вместе.
Освободившись от Клерона, Блез подозвал своего спутника, который все это время стоял в сторонке.
– Месье-медам, честь имею представить самого многообещающего дьяволенка во всем христианском мире, моего стрелка, Пьера де ла Барра.
Дьяволенок, юноша лет восемнадцати, подмел шляпой булыжники двора в общем поклоне, однако как-то ухитрился адресовать его персонально Рене и, выпрямившись, задержал на ней взгляд.