Рыцарь короля

Пьер был прям, как копье, и глядел смело, как бойцовый петух. Он и в самом деле до такой степени напоминал эту птицу, что товарищи в роте дали ему прозвище Лекок, то есть Петушок. Коротко подстриженные рыжеватые кудрявые волосы, небольшой, несколько вздернутый прямой нос, ярко-карие глаза - все в нем выражало самоуверенность и лоск.

Одет он был по моде - носил бархатную шляпу с золотой пряжкой, короткий, хорошего покроя плащ, безукоризненные сапоги и короткие штаны с украшенным золотым шитьем гульфиком. Шпага, тоже в соответствии с модой, была сдвинута назад и висела почти горизонтально поперек бедер. Каждому становилось ясно без слов, что он недавно окончил пажескую службу в каком-нибудь знатном доме и сейчас, можно сказать, впервые взял в руки оружие.

Рене, засмущавшись, подхватила Кукареку на руки и принялась теребить ему уши.

Антуан де Лальер спросил:

– Вы не из тех де ла Барров, что из Боса, сударь?

– Нет, я из Пуату, достопочтенный государь, хотя мы в близком родстве с теми, кого вы упомянули. Мой отец - Жан де ла Барр, он служил прежде в королевской гвардии, а ныне живет вблизи Сен-Мексана.

– Жан де ла Барр? По-моему, я его знал... Точно! Мы же с ним вместе брали приступом Геную в 1507 году. Человек высоких добродетелей.

– И позволь тебе сказать, - вмешался Блез, - что мой Пьер на него ни чуточки не похож. Женщины - его беда, а он - беда для них. Профессиональный влюбленный! Так что будь начеку, Рене. Запри-ка ты её наверху, мама. Он всего лишь третий сын в семье и интереса не представляет...

– Фи!
– осуждающе произнесла мадам де Лальер.
– Что ты такое несешь! Словно...

– Правда, справедливости ради надо сказать, - продолжал Блез, - что ему хватило разума принять звание стрелка в роте капитана де Баярда, хотя он мог стать полным кавалеристом у монсеньора д'Алансона.

Де ла Барр самодовольно вздернул подбородок как можно выше.

– С вашего позволения, кто бы этого не сделал? Стрелок нашей роты стоит двоих кавалеристов из любой другой.

– Во всех отношениях, кроме жалованья, дружище.

Пьер щелкнул пальцами:

– А, это такая безделица! Даже моя добрейшая покровительница, сама герцогиня, порекомендовала роту господина де Баярда. "Если ты хочешь чести, - сказала она мне, - то помни: дела делаются там, где он".

– Какая герцогиня, мой юный сударь?
– переспросил Антуан де Лальер.

Его собеседник постарался ответить скромно:

– Герцогиня д'Алансон, мсье. Я был одним из пажей её светлости.

Де Норвиль и Ги де Лальер обменялись многозначительными взглядами. Герцогиня д'Алансон - это была сестра короля, Маргарита Маргарита Наваррская (1492 - 1549); в семнадцатилетнем возрасте была выдана замуж за герцога Карла Алансонского; после его смерти, уже в 35 лет, вышла замуж вторично, за короля Наварры Генриха д'Альбре. Их дочь Жанна впоследствии стала матерью будущего короля Франции Генриха IV.>, член королевской троицы, которую Франциск любил больше всех, исключая разве что свою мать, всесильную Луизу Савойскую. Да-а, этих глаз и ушей надо остерегаться. С точки зрения сторонников Бурбона, Пьер де ла Барр вполне мог считаться придворным самого короля.

– Великая принцесса, - сухо сказал старший де Лальер и обратился к Блезу: - Ты ещё не был представлен нашему гостю, господину де Норвилю, офицеру и близкому другу монсеньора коннетабля.

Они поклонились друг другу: де Норвиль - с самой солнечной из своих улыбок, Блез - с явным почтением.

– Значит, вы, несомненно, и мой друг, - заявил Блез, - если мне будет дозволена такая дерзость. У герцога нет более верных почитателей, чем люди из нашей роты. Да-да, и наш капитан среди них. Мы были просто озадачены, позволю сказать, жестокостью его величества по отношению к господину коннетаблю, мы считаем, что герцог не заслужил такой награды за свою верность Франции. Однако эта туча пройдет...

– Очень хочется надеяться, - согласился де Норвиль, довольный тем, что Блез, без всякого побуждения с его стороны, высказал явное сочувствие их делу. С каждой минутой он находил молодого человека все более многообещающим и, когда все общество повернулось, чтобы идти в дом, слегка сжал руку Ги де Лальеру:

– Ваш брат будет полезен нам, но вот молодого де ла Барра надо бы убрать с дороги...

– Я позабочусь об этом, - кивнул Ги.

Де Лальеры повели гостей в расположенную справа от главного зала кухню, которая, за исключением торжественных случаев, служила семье и столовой, и гостиной. Подобно другим французским деревенским дворянам, которые, если не считать благородного звания и гербов, по существу были крестьянами, Антуан де Лальер не стремился к показной пышности, ради экономии он сам следил за слугами, домашней скотиной и кладовыми.

Кухня была главным местом в доме. Вместе с кладовой для съестных припасов и другими службами она занимала весь первый этаж правого крыла замка. Это было обширное помещение с массивными потолочными балками, прокопченное и пропитавшееся запахами пищи, которую готовили здесь для нескольких поколений, загроможденное оловянной, железной и медной посудой; возле одной стены располагался очаг под вытяжным колпаком, возле другой длинный стол, вдоль которого стояли скамьи, а с торца, у "верхнего", почетного конца - два кресла для господина и госпожи.

В кухне уже суетились повара и слуги - готовились к вечернему приему.

– Принесите чего-нибудь заморить червячка до ужина, - распорядился Антуан, - и глотки промочить. Этим летом на дорогах пыли на целый фут. Жак, подай на стол жаркое. Изабо, нацеди кувшин бонского из бочки. Поставь кубки. Выпьем за блудного сына - слышишь, Блез?
– и за мсье де ла Барра. Вода там, в тазах!

Все помыли руки; мясо и хлеб были уже нарезаны щедрыми ломтями. Новоприбывшие выпили по половине большой пивной кружки.

– Значит, сын мой, ты приехал домой в отпуск перед походом в Италию? спросила мадам де Лальер.
– Сколько же времени ты подаришь нам?

Блез опустил кружку.

– Не стоит слишком радоваться, я всего на одну ночь и не в отпуск, к сожалению, а по королевскому делу. Еду вербовать рекрутов в швейцарских кантонах. Его величеству нужно десять тысяч пикинеров для будущей войны. А поскольку Лальер стоит прямо на парижской дороге, я и ухватился за возможность остановиться здесь...

Он улыбнулся Рене и снова выпил:

– За твое здоровье, моя славная!

– Но вы же стоите не в Париже, а в Гренобле, - заметил его отец.

Ги де Лальер добавил:

– И миссию подобного рода не доверяют простому...

– Погодите!
– Блез подцепил ножом кусок мяса.
– Сейчас расскажу все. Господин Баярд отрядил меня в Париж с письмами для короля. Почему-то он опасается, как бы о нем не забыли в грядущей кампании. Хоть это и нелепая мысль. Можете ли вы представить французское войско за горами без его штандарта?! "Клянусь Богом, мсье!
– сказал я ему.
– Не тратьте даром чернил, мы и без ваших писем получим приказ о выступлении". А он все качает головой: "Нет уж, нет, все это как-то неопределенно..."