С Чувством...

— Ты уверена? Говорят, в Париже настоящая бойня, уже стольких арестовали.

— Мам, со мной друзья и мы не ищем на жопу приключения. Все хорошо со мной. Я тебе завтра перезвоню.

— Хорошо.

Гляжу на Раинера. Он внимательно и с осторожностью ведет машину. Мы затрачиваем час на дорогу, в конце пути Раинер тормозит у продуктового магазина и просит меня посидеть в машине. Я жду его несколько минут. Он возвращается в автомобиль, разговаривая с кем-то по телефону.

— … я уже подъезжаю… да, — он кладет телефон на панель и бросает на меня взгляд. — Машину придется увезти из города в гараж.

Он тормозит у шестиэтажного бежевого дома, ресторан и магазин оптики наглухо закрыты. Раинер передает ключи мужчине, тот садится за руль и уезжает.

— Кто он?

— Охранник от отца.

Раинер подходит к решетчатой двери, открывает первую, затем вторую дверь. Он включает свет в коридоре и закрывает за мной дверь. Широкая лестница ведет на второй этаж. Я подмечаю стены из белого дерева с зеркальными квадратами. Раинер загадочно улыбается и ведет меня на второй этаж. Я впервые у него в доме. Не думала, что окажусь здесь. Его дом в стиле неоклассика мне нравится с первого взгляда. Просторно, уютно, дорого, природные мотивы в узорах на дверях, подушках и портьерах. Я сразу не пойму, чем он мне так нравится. Изяществом? Декором? Мебелью или может освещением? Раинер показывает свою спальню в серо-бежевом цвете с серебристой отделкой, и я понимаю, что именно этот цвет успокаивает и приятно радует глаз. Я спрашиваю, где он чаще всего проводит свободное время. Раинер отводит меня в кабинет, три стены с полками заполнены книгами, у окна письменный стол, по центру широкий диван и массажное кресло. У интерьера есть свой неповторимый характер — сдержанность, гостеприимство, уверенность, серьезность. В воздухе ясно ощущается мужской аромат, он свежий, теплый, добрый.

— Как тебе?

— Я в восторге. У тебя очень красиво и чисто.

Раинер усмехается и притягивает к себе.

— Если хочешь, переезжай ко мне. В свободном пользовании три этажа можешь выбирать любую комнату.

— Даже твою?

— Я был бы не против.

Он склоняет голову. Мы целуемся.

— Насколько ты хочешь, чтобы я осталась у тебя?

— Насколько ты захочешь.

Мы спускаемся на второй этаж, чтобы приготовить ужин. Раинер включает музыку. Его золотисто-черная кухня в два раза больше моей комнаты в квартире. Тут есть все, чтобы приготовить любое блюдо.

Вместе мы готовим томленое мясо баранины с овощами, бланкетт из телятины и утку в апельсиновом соусе.

— Как насчет клубничного тарта с сырной начинкой?

— Я уже глазами наелась…

Звонит его телефон, я напрягаюсь, он выходит из кухни, я слышу слово «мама» и несколько успокаиваюсь. Через пять минут он возвращается.

— Твои бывшие девушки тебе часто звонят? — слова вырываются, прежде чем я успеваю их удержать.

— Нет.

— А ты им?

Раинер теснит меня к холодильнику. Он склоняет набок голову и стягивает с плеча кофту.

— Как ты смотришь на то, чтобы вместе принять ванну?

— Отличная идея, как-нибудь в другой раз.

Раинер смеется и чмокает меня в нос.

— Накроем на стол и я кое-что тебе покажу.

Он отпускает меня и достает из шкафа тарелки. Я кусаю губу и помогаю ему. Когда мы заканчиваем, стол выглядит для романтичного ужина. Раинер берет меня за руку, мы поднимаемся на третий этаж в комнату для гостей. Он подводит меня к белой кровати, на ней лежит красное платье из кружева с подкладом из шифона. Потрясающе красивое платье с открытыми плечами и длинным рукавом.

— А разве оно будет мне по размеру?

— Я уверен. Я буду ждать тебя в малой гостиной.

Он целует меня в шею и оставляет одну. Я трогаю платье, ткань мягкая, гладкая, мне нетерпится его примерить. Бегу в душ. Ванная чуть меньше спальни, я нахожу шампунь и гель для душа в ящике с зеркалом. В другом ящике лежит фен и разнообразные плойки. Откуда тут все это? Может этим пользуется его мама, когда приезжает к Раинеру или его бывшая девушка забыла забрать?

Принимаю теплый душ, заворачиваюсь в белый халат и привожу волосы в порядок. Выхожу в спальню, беру платье дрожавшими руками, ищу с какой стороны его надевать. Сердце колотится, бросает в жар. Я закрываю шторы, за окном темнеет. Скидываю халат и натягиваю платье. Черт, мне не хватает длины рук, чтобы застегнуть молнию на спине. Шлепаю босыми ногами по гладкому паркету. Раинер в гостиной стоит у окна и разговаривает по телефону, бросив на меня взгляд, исподлобья, он обрывает телефонную связь и скользит глазами по мне. На нем белая рубашка и черные брюки, влажные волосы блестят, он искушено улыбается.

— Я не могу застегнуть молнию, — лепечу, удерживая платье на груди.

Он подходит и встает за моей спиной. Мне стыдно, от мысли, что сейчас он видит мою голую спину. Я вздрагиваю от прикосновения его пальцев к коже. Он медленно тянет вверх бегунок, по мере продвижения лиф все туже стягивает грудь. Я прикусываю губу, он задерживает руки на плечах и целует в шею. Покрываюсь мурашками и выдыхаю его имя.

— Ты потрясающе выглядишь, — шепчет он хрипло. Я поеживаюсь и поворачиваюсь. Его глаза сверкают, но на лице написано беспокойство. — Пойдем, нам нужно поговорить.

В столовой мы садимся за стол. Ужин при свечах, а за окном погромы и мятеж. Что может быть лучше и хуже? Я испытываю как страх, так и трепет. Раинер разливает по бокалам вино. Я поднимаю его и жду, что скажет он. Его пристальный взгляд заставляет меня напрячься. Что не так? Чего он ждет? О чем думает? Если он так долго будет молчать, я расплачусь.

— Софи…, ты станешь моей девушкой?

Мгновение мне думается, что я ослышалась. Смотрю на него и не понимаю. Такой красивый, обеспеченный парень, и я — серая мышка. Я ждала этого вопроса, а сейчас неуверенно смотрю на него и не знаю, что ответить. Я его люблю и от этого еще тяжелее. Ведь я желаю ему счастья, а будет ли он счастлив со мной? И хочет ли он этого достаточно сильно?

Раинер опускает бокал на стол и смотрит на меня, широко раскрыв глаза.

— Софи? — его голос натянут. — Ты меня слышишь?

— Да, я слышу, — голос предательски дрожит. Только бы не расплакаться. — А ты сам этого хочешь?

— Если предлагаю, значит хочу. Собирался сделать предложение еще на прошлой неделе, но ты была сама не своя. Я тебя чем-то обидел?

Мотаю головой.

— Тогда в чем дело, малышка? Ты не хочешь быть моей девушкой? Я вот очень этого хочу. Ты во мне сомневаешься?

— Нет.

— Тогда в чем дело? Что тебя беспокоит? Я тебе недостаточно нравлюсь?

— Ты знаешь, что нравишься, я тебе говорила…

— Я опять тороплюсь? Выбрал неудачное время? — я слышу в его голосе напряжение и легкое раздражение. Он делает большой глоток вина и резко встает. Я испуганно вздрагиваю. Он выдергивает меня из стола и больно жмет к себе. — Что ты хочешь? Сколько еще времени я должен тебе дать на обдумывание решения? Сколько еще ты будешь меня мучить? Разве ты не видишь, как я страдаю.

— Нет…

— Нет?

Я боюсь его быстро воспламеняющегося гнева и прячу лицо в его груди.

— Дело не в тебе, — хрипло кричу и вся сжимаюсь. — Я… я в себе сомневаюсь, — откидываю голову и заглядываю ему в глаза. — Я люблю тебя и боюсь этих чувств.

Раинер странно улыбается и обхватывает лицо ладонями.

— Так почему ты молчишь, раз любишь? И почему ты боишься?

Я вырываюсь из его руки и подхожу к окну.

— Потому что… мы слишком разные, — произношу едва слышно, но в тишине столовой мой голос звучит слишком громко. Он встает позади и обнимает за плечи. Я беззвучно плачу и смахиваю слезы.