Самба

В среду после занятий я обнаружил профессора уснувшей на узком лабораторном диванчике. Лицо было скрыто под очередным томиком манги, на этот раз за новым автором.

— Седзо-сан, из ящика с ингредиентами валит дым.

— … Амакава. Пришел. Где дым? — женщина сонно покрутила головой, осматривая лабораторию.

— Я пошутил.

— У меня не очень с чувством юмора. Так говорят. Последний, кто попытался надо мной подшутить, лежит по частям в морозильнике.

— Э-э, не говорите это с таким серьезным лицом, а то и поверить можно.

— С чего ты решил, что это неправда?

Помолчав с минуту, я осторожно подошел к большому холодильному ящику и приоткрыл крышку. Внутри помимо виденных ранее пакетиков и колбочек находился здоровый черный непрозрачный пакет, в котором… вполне можно уместить человеческое тело. Если разрезать. Я перевел взгляд на невозмутимую Седзо-сан, методично очищающую мандаринку от кожуры. С таким же покерфейсом палач будет сдирать кожу с человека.

— Там действительно мясо, — профессор сделала длинную паузу. — Для завтрашнего фестиваля. Меня попросили подержать пока у себя.

Уф-ф, я немного расслабился.

— Хм, сенсей, вы ведь разбираетесь в зельеварении?

— По нашим меркам — неплохо, по мировым — посредственно.

— У меня дома скопилось много разного мусора: драконья чешуя и слюна, пара клыков, обломок когтя, крови тоже можно набрать, куча змеиной чешуи от слабых водяных е-кай, несколько кротовых резцов, охапка оредракониса и лафелии.

— Мусор… мне пригодится. Я скажу тебе, можно ли его применить с пользой. Сейчас вернемся к твоему продвижению. Смотри.

Седзо-сан бросила мне книжку, которую я споро поймал.

— Третий фрейм. Что скажешь?

На бумаге был изображен молодой парень в темном кимоно, выпускающий из своего огромного меча волну энергии. Было непросто ориентироваться в черно-белых тонах комикса.

— Хм, чем-то похоже на мою волну света. Если я использую Хаганэ, то пучок выходит узконаправленный и более разрушительный.

— Мое мнение созвучно с твоим.

Профессор задумалась, и я спросил первым:

— В манге есть что-то полезное для меня?

— В следующих выпусках сказано, что для лучшего освоения техники необходимо знать ее имя.

— Э-эм, у техники обязательно должно быть имя?

— Как тебе "Гетсуга Теншоу", Клык Луны, пронзающий небеса?

— Хмм, что-нибудь менее пафосное есть?

— Ты должен сам дать название технике. Узнать у нее самой.

— Техника разве может быть разумной? Как мне с ней общаться?

— Это ты должен выяснить самостоятельно.

Да она издевается! Делает многомудрое лицо, нагоняет туману, а сама пытается приспособить какой-то приемчик из выдуманной книжки!

— Седзо-сан, а нельзя ли, — я помахал мангой в воздухе, — использовать более научный метод для развития моих сил?

— Свет Амакава имеет уникальные характеристики. Я просчитала его параметры и пришла к выводу, что ни одна имеющаяся методология не подходит. Раз готового рецепта нет, приходится импровизировать. Даже эмоциональная зависимость носителя и магии света не имеет четких аналогов. Но раз она имеется, то необходимо работать в данном направлении. Психологическая уловка, заставляющая себя самого сконцентрироваться на конкретном действии. Озвучивание названия своей способности широко используют некоторые кланы и западные маги. Не считаешь ли ты их идиотами, которые просто информируют противника о своих намерениях?

— Нет. На каком языке должно быть название?

— Любом.

"Волна света" как-то блекло звучит. "Сияющий свет, рассекающий сущее", "богоподобная волна смерти"… Точно! Буду называть на русском. Язык в Японии не особо распространен.

— Амакава. На полигон, — развернулась Седзо-сан и направилась на выход из лаборатории.

Я со вздохом отнес скопившуюся после цитрусовых кожуру до мусорки и пошел догонять учителя. Сидзука, плескающаяся в неубранном бассейне, неохотно последовала за нами. В тренировочном ангаре я остановился перед мишенью и решительно произнес:

— Епический свет, дай мне силу! Крышесносящая-волна!

Из моего вакидзаси вылетел яркий серп света, вгрызся в мишень и оставил существенную выбоину в плите. Не, знаю, может мне показалось, а может эффект плацебо и впрямь действует, но заклинание выходило значительно легче и чуточку мощнее.

— Это ведь русский? Интересный выбор, — заметила Седзо-сан.

— Юто, почему ты не сказал мне, что знаешь русский? — насупилась Сидзука.

— Прости, моя лоли. Как-то повода не находилось.

— Что же еще ты скрываешь?

— Ха! На самом деле я пришелец из иного мира, который вселился в тело Юто!

— Пф, выдумщик, нано, — ну да, Сидзука ведь не была знакома с прежним Юто.

— Амакава. Продолжай.

— Епический свет, дай мне силу! Максимум-скорости! Максимум-брони!

Усиление и покров света откликнулись на мой зов, как в одной небезызвестной компьютерной игре.

— Хорошо, — кивнула женщина. — Тренируйся. Через неделю протестируем, возросла ли эффективность заклятий.

Лишь один ученик находился в пустом классе после окончания занятий. Юноша с темно-синими волосами задумчиво смотрел в окно на клонящееся к закату солнце, когда подошел назначивший встречу:

— Такаги-кун, твоя просьба встретиться весьма неожиданна, — приветиливо обратился Ходжо Гарудо.

Собеседник решительно вошел в класс и задвинул дверь. Выглядел Масутани Такаги чуть старше своих четырнадцати лет, а растрепанные темно-русые волосы и закатанные рукава школьной формы создавали ему немного хулиганский образ.

— Мне надоело бегать.

— Говорят, ты недавно встречался с Амакава, — усмехнулся синеволосый. Ходжо же внешне был полной противоположностью: идеально сидящая форма без единой мятой складки или пятнышка, аккуратно зачесанная назад прическа. Слегка надменное выражение лица знающего себе цену человека.

— Да-а, — протянул член небольшого клана Масутани. — Зазывал меня к себе. Но эти его е-кай. Бр-р-р.

— Так ненавидишь е-кай? Почему бы тебе тогда не вступить в "Чистоту"?

— Эй, я похож на богатенького мажора? Если им некуда девать свое время и деньги, пусть развлекаются. Я предпочитаю думать о более насущных вещах. Клан Ходжо довольно обеспеченный. Если мы договоримся, то я готов по окончании учебы войти в состав клана.