Санктум

– Ты меня совсем не знаешь, - простонал он, но его пальцы не выпускали меня из объятий, будто ему тоже было трудно оторваться.

– Я хочу узнать. Позволь мне узнать тебя, Эдвард.

– Нет. Нельзя. Прости… - он начал поднимать меня с колен, и я обреченно позволила ему это, зная, что мои просьбы ничего не изменят.

Он одевался в молчании, не глядя на меня. Его лицо было напряженным и наполненным болью, когда он протянул мне купальник и мой гидрокостюм. Я послушно надела все, что он мне подал, изо всех сил стараясь больше не плакать. Я не могла дышать нормально.

Моя левая нога отзывалась болью в бедре, когда я наступала на нее, но я старалась не подавать вида, чтобы не расстраивать Эдварда. Это боль была сущей ерундой по сравнению с той, которая поселилась в моем сердце.

Эдвард надел баллон на меня, а не на себя, в этот раз. Его ладони обхватили мое лицо, заставляя посмотреть на него.

– Слушай меня, - просил он, - слушай, что я скажу.

Я послушно смотрела, впитывая каждое его слово, доверяя ему.

– Ты не должна удивляться, - говорил он. – Если я вдруг исчезну, ты не должна пугаться. Так надо. Меня не было здесь.

– Нет, это не так, - упрямо спорила я, хватаясь за его руки и чувствуя свое безумие. – Ты не сон. – Я не хотела верить в это. Не хотела, чтобы этот момент настал – когда он уйдет. Я не могла вынести этого. Я не хотела считать его игрой воображения. Я боялась, что ему удастся убедить меня, и сопротивлялась изо всех сил.

– Никто не должен знать, что я был здесь с тобой, - внушал он мне.
– Ты выбралась сама.

– Я никому не скажу, - клятвенно заверила я, не понимая, к чему он клонит.

– Я помогу тебе добраться. Но потом я оставлю тебя. До берега около ста метров. Сбрось баллон и плыви. Ты сможешь?

– Нет! – я снова начала плакать, когда до меня дошло, что он не собирается выплывать вместе со мной. – Не уходи!!

– Белла, Белла, - умолял он, - успокойся, пожалуйста. Так надо. Так будет лучше.

– Нет, - я спорила упрямо, как маленький ребенок, у которого отбирают любимую игрушку. Я цеплялась за его руки. – Нет!!

– Пожалуйста… - просил он вымученно.

– Пожалуйста… - вторила я со слезами на глазах.

Он смотрел на меня, долго, пока я не прекратила плакать. А затем молча потянул за собой в океан. Я сопротивлялась, не желала идти туда.

– Белла… - умолял он, - ты мучаешь меня.

– Тогда не уходи, - я не могла дышать нормально, внутри меня все горело.

Он застонал, закрывая глаза, будто ему больно смотреть на мои слезы. А затем вдруг сделал шаг ко мне, сдаваясь. Его губы нашли мои и были не просто жадными – это был поцелуй доведенного до отчаяния человека. Он что-то бормотал, но я не могла разобрать ни слова. Он словно уговаривал сам себя. А я чувствовала победу под своими пальцами, когда судорожно трогала его лицо. Он больше не сопротивлялся. Надежда вспыхнула, как яркая звезда на небосводе. Я перестала рыдать, целуя, и снова целуя его в ответ.

– Пойдем, - прошептал он, и на этот раз я послушно последовала за ним, зная, что он не сможет теперь уйти. Я чувствовала его поражение в выражении его лица, в его поцелуе, во взгляде, в том, как он сжимал мою руку…

Он снова обвил меня ногами, как и раньше, и еще раз глубоко поцеловал прежде, чем вставить загубник мне в рот. Убедившись, что я ровно дышу, он опустил нас под воду.

Мы плыли не торопясь, огибая острые камни, глядя друг на друга. Я взяла его за руки, и наши пальцы переплелись. Медленно ноги Эдварда толкали нас вперед – сама я перестала шевелить ступнями. 

Я наслаждалась каждым мгновением, чувствуя его кожу под своими пальцами, или его ноги, иногда касающиеся меня. Я смотрела в его прекрасные глаза, испытывая надежду, и сердце бодро стучало в моей груди… 

А затем произошло что-то странное. Воздуха не осталось. Я чувствовала, как пытаюсь вдохнуть, но было пусто внутри. Вакуум.

Лицо Эдварда стало встревоженным, когда я подтянула манометр к себе. Он показывал прежнюю отметку – самую высокую. Должно быть, он был неисправен. В баллоне на самом деле не было того количество кислорода, который мне необходим.

Я в панике посмотрела вперед, на извилистый ход, и поняла, что здесь кончается моя жизнь. Мне ни за что не выбраться наружу. Я перевела взгляд на Эдварда, его глаза были широкими от ужаса, а рот раскрыт. Я вынула загубник, пытаясь слабо улыбнуться, чтобы он не сильно расстраивался из-за меня. В конце концов, это ведь с самого начала была моя судьба – погибнуть в этих пещерах. Не стоило и пытаться спастись.

Эдвард выхватил мой загубник и попытался вдохнуть. Его глаза расширились еще больше, наполнились паникой, а я уже чувствовала, что мне осталось меньше минутки прежде, чем я захлебнусь. Недостаток кислорода нарастал. Перед глазами стало немного расплываться.

Эдвард смотрел на меня снизу вверх, и в его лице была такая боль, что мне хотелось утешить его. А затем он схватил меня за руку и потащил вперед. Поздно, могла бы я сказать ему, чувствуя, как он отстегивает мой баллон, чтобы облегчить меня максимально. У меня начали появляться судороги, но я еще держалась, пытаясь не вдыхать. А затем Эдвард сделал что-то невообразимое. Он прижался лицом к скале наверху – я наблюдала за ним, глядя снизу вверх, стараясь оставаться спокойной, хотя судороги нарастали. А затем он метнулся ко мне и плотно прижался к моим губам… и в мои легкие вошел воздух.

Я распахнула глаза в шоке, глядя, как он делает это снова… и снова… На верхней части пещеры было скопление маленьких воздушных пузырьков. Эдвард собирал их губами… чтобы потом отдать мне, без остатка.

И мы поплыли вперед, теперь быстрее, чем раньше, потому что Эдвард тянул меня за собой. Каждые десять секунд он останавливался, передавая мне кислород. Его все равно было слишком мало… и я чувствовала, как мое сознание затуманивается… Я держалась из последних сил, доверяясь Эдварду, который хотел спасти меня сильнее, чем я сама хотела спасти себя. Он начал казаться мне сном… как он и говорил. Миражом… колеблющимся… двигающимся хаотично… нечетким… расплывающимся… фантастическим… ненастоящим…