Санктум

Я вновь рыдаю...

Не убедить никак Его,

Все понимаю.

Мой Ангел, рядом будет Он,

Всегда незримый.

Нет, я не сдамся! Он - не сон!

Он - мой любимый!

Пробуждение было тяжелым. Все мое тело болело, будто по нему проехались катком. В горле пересохло, было больно сглотнуть. И все еще было удушающее жарко. И тихо.

Всякий раз, когда стояла такая мертвая тишина, я пугалась, что Эдвард ушел. Или, что еще хуже – мне действительно он просто приснился во сне… или я придумала его, чтобы спрятаться от безумия… или его вообще никогда не существовало…

Он сидел напротив, мирно наблюдая за моим лицом. Я выдохнула от облегчения, как только увидела его.

– С добрым утром, - мягко сказал он.
– Ты проспала одиннадцать часов.

– Сколько?! – ужаснулась я. Немудрено, что у меня все болит. Эти скалы совсем не похожи на мягкую постель.

– Ну, если быть точным, одиннадцать часов и восемь с половиной минут.

– Ты что, считал? – я с трудом села, моя голова слегка кружилась.

– Да, - просто ответил он.

– А тебе, значит, спать не надо? – заметила я и эту его особенность. Кажется, меня уже ничего не удивляло. Все воспринималось естественно. Или, может, я и правда схожу с ума.

– Эм… нет, - улыбнулся он. – Не надо.

– Круто, - признала я и добавила опрометчиво: - Я бы тоже так хотела.

Его лицо мгновенно изменилось, став серьезным и напряженным.

– Прости… - пробормотала я, не понимая, чем обидела его. – Просто это… выглядит так удобно, - я попыталась неловко оправдаться.
– Не надо спать, дышать, пить, уставать… что еще? Есть? Работать?

Эдвард скептически дернул бровями.

– Все имеет свою цену, - многозначительно произнес он.

– И какова же твоя? – осведомилась я, не понимая, почему его слова звучат настолько мрачно.

– Мм… я не скажу тебе, - опустил глаза он и, взяв камешек с земли, начал вертеть его в длинных пальцах. Я подумала, что он мог бы стать отличным пианистом – так ловко его пальцы крутили осколочек. Он словно играл на нем беззвучную мелодию, двигая туда-сюда.

– Почему? – проворчала я, другого и не ожидая от него уже.

– Должен же я сохранить парочку секретов… - он криво усмехнулся, как-то очень уж обреченно и печально.

Внутри меня мгновенно все похолодело… словно повеяло зимней стужей между нами.

– Тебе не обязательно уходить, - прошептала я, движимая отчаянным порывом удержать его рядом с собой и после… после возвращения в мир людей. Паника снова сжала мой желудок. Я знала, что вижу его последние часы… быть может, минуты… – И тогда у тебя появится время рассказать мне остальное.

Эдвард неодобрительно нахмурился.

– Почему нет? – пошептала я, приняв его неодобрение за отказ. Я не была дурой. Он не останется. Я видела это.

– Зачем? – тихо спросил он, не поднимая глаз. – У тебя своя жизнь.

– Я не против впустить в свою жизнь кого-то еще… - выпалила я на одном дыхании и покраснела, потому что признаваться в чем-то первой было новым для меня. Откуда во мне такое адское желание его удержать? Быть может, я ему вовсе не нужна. С чего я взяла, что он вообще думает об этом? К тому же, он слишком молодой… по крайней мере, на вид.

Нужна, - кричал противный голос внутри моей головы. Иначе зачем бы ему спасать меня на протяжении четырнадцати лет?

– Белла, - сказал Эдвард сурово, - нам пора.

И я поняла, что все разговоры бесполезны.

Поднявшись, я поморщилась от того, как сильно болит все тело. Колено продолжало ныть, я едва могла встать на ногу. К этому теперь прибавилась боль в правом ребре, напоминая о том, как мы с Эдвардом висели над пропастью, и его крепкая рука удерживала меня… очень сильно.

– Прости за это, - прошептал он, и, оглянувшись, я удивилась мрачному и подавленному выражению его лица. Он стоял совсем близко, и прежде, чем я спросила, о чем он говорит, он приложил холодную руку к моему ребру – туда, где я испытывала боль.

Я вздрогнула, но вовсе не от боли или холода его руки… и опустила глаза вниз, чтобы разобраться, что его так расстроило… а также скрыть чувства, которые испытывала от его прикосновения.

На моей коже красовались три отчетливых сиреневатых следа… которые в точности совпадали с контуром его пальцев…

Медленно я подняла на Эдварда глаза. Я понимала причину боли на его лице… но испытывала только благодарность за спасение и благоговение перед его силой, больше ничего. Ему было не за что винить себя! И мне хотелось убрать это ужасное чувство из его красивых глаз.

– Не бери в голову, - прошептала я, накрывая его ладонь своей, потому что не хотела, чтобы он отнимал свою руку. Его ледяная кожа лучше любого лекарства снимала боль, его прикосновение было таким приятным. – Ты ведь спас мне жизнь!

Светло-золотистые глаза Эдварда, находящиеся неприлично близко, не изменились: в них плескались вина и мука, и мне не нравилось это. Какая-то глубокая боль скрывалась внутри него, из-за чего мне в который раз стало его бесконечно жаль. Все, чего я хотела, это помочь ему перестать терзаться понапрасну.

– Эй! – окликнула я мягко и кокетливо, решив перевести все в шутку, чтобы облегчить ему напрасные и ненужные страдания. Я усмехнулась и изогнула одну бровь: – Лучше иметь синяк, чем быть мертвой, Эдвард.