Санктум

– Кстати, об Элис, - осторожно, издалека начала я.

– Да? – судя по сбившемуся дыханию Эдварда, наше немедленное возвращение домой могло отложиться на неопределенный срок…

– Что она дала тебе – то, что ты положил в свой карман? – я постаралась, чтобы мой голос прозвучал не заинтересованно, но ничего не вышло.

Эдвард задорно рассмеялся, как мальчишка. Я надулась, когда он ничего мне не сказал, продолжая целовать. Я старалась не отвлекаться, потому что любопытство становилось все более жгучим и растравленным.

– Почему ты не скажешь мне? – проворчала я, пытаясь отодвинуться, чтобы он не путал мои мысли, но руки Эдварда лишь сильнее сжались вокруг меня.

– Потому что, я уверен, ты не готова увидеть это, - ласково пробормотал он.

Я развернулась в его объятиях. Не подозревая ни о каком подвохе – а ведь я должна была думать прежде, чем говорить! – я провела ладошкой по гладкой щеке Эдварда.

– Пожалуйста, - применила верное оружие я, умоляя его.

Лицо Эдварда выглядело недоверчивым, но он заколебался. Его глаза странно заблестели, и я могла бы сказать, что там таится желание… но и некоторый страх. От этого любопытство вспыхнуло еще сильнее. Что же там такое может быть, в этом кармане?

– Пожалуйста, - повторила я настойчивее. – Обещаю, я никому не скажу.

Эдвард снова рассмеялся. В его смехе было удивление и растерянность, и он выпустил меня, чтобы пройти к своей куртке.

– Я должен больше доверять Элис, - пробормотал он себе под нос, неся ко мне куртку на вытянутом указательном пальце правой руки.

– После представления, которое она устроила, - проворчала я, жадно глядя на карман, - неужели ты думал, что я не спрошу тебя об этом? Это было настолько интригующе! А я обожаю загадки!

– Ну, ты сама напросилась, - ответил мне он, останавливаясь прямо передо мной, и его глаза странным образом потухли, став вдруг серьезными и взволнованными. Меня должно было насторожить это… Но разумная часть меня давно спала после потрясающей ночи, так что остановить меня уже не могло ничто.

– Можно? – спросила я, берясь за замочек молнии.

– Если ты настаиваешь, - ответил Эдвард, и ни капли юмора больше не было в его глазах – там горела… жажда. О… да что же там такое?

Я потянула замочек и улыбнулась Эдварду своей самой ослепительной и торжествующей улыбкой, когда нащупала маленький предмет – на ощупь бархат. Бархатная коробочка. Маленькая.

– Ммм… - сказала я, чувствуя себя, как ребенок на Рождество, обнаруживший под елкой подарок от Санты. И моя улыбка исчезла, когда я подняла на своей ладони предмет – черная маленькая коробочка, так напоминающая упаковку для… для обручального кольца…

Мне сразу стало дурно. Я поспешила… и теперь загнала себя в ловушку. Сама. Я боялась поднять на Эдварда глаза. И вообще боялась шевельнуться, потрясенно замерев. Мое лицо, я уверена, выражало шок. Я понятия не имела, что мне теперь делать с этим.

– Ты сама просила, - напомнил Эдвард, его голос был хриплым и взволнованным.

Я все еще не могла пошевелиться, но взглянула на Эдварда с опаской, искоса. Я держала коробочку так, словно она сжигает мои пальцы.

Эдвард сглотнул, и я была уверена, что в его глазах плещется громадная жажда, где-то глубоко-глубоко внутри.

– Тебе не обязательно открывать, - сказал он почти спокойно, что так не вязалось с выражением его лица. – Можешь просто положить его обратно.

Я перевела взгляд на черный бархат, колеблясь… и почти собираясь поступить так, как он сказал, когда он добавил очень тихо:

– Просто знай, что ты можешь взять его в любой момент, как только будешь готова. Время не имеет значения. Я ждал тебя почти сто лет. Я подожду и еще столько же, - и, когда я снова подняла на него потрясенные глаза, он нежно прошептал, растапливая мое сердце: - Я люблю тебя.

Его лицо было наполнено таким количеством противоречивых переживаний, что исказилось почти до неузнаваемости. Жажда, страсть, любовь, но при этом страх, волнение и Бог еще знает что… но он совершенно не выглядел сейчас, как подросток. И я представила, как больно ему станет, если я сейчас уберу коробочку назад. Он так долго ждал меня. Он наблюдал со стороны за моими романами, наступая на горло собственной мечте ради моего сомнительного счастья. Он такой хороший, добрый и самоотверженный, и он любит меня уже четырнадцать лет. Он чуть не потерял меня, когда я умирала, и считает, что это было по его вине. И было бы верхом эгоистичности, если бы сейчас я положила коробочку обратно. Я могла представить, как его глаза наполняются болью и разочарованием, и обреченностью… и не хотела этого.

– Элис видела, что так будет? – прошептала я недоверчиво.

– Не совсем так, - немного поколебавшись, ответил Эдвард. – Но в целом – да. Рано или поздно ты согласишься, Белла. Я подожду.

Я выдохнула, чувствуя жжение в глазах, но я не могла больше заплакать. Быть может, мне стало бы легче, если бы я разрыдалась. Но приходилось привыкать к тому, что я теперь другая. У меня есть новая жизнь – полная необычных тайн, которые мне все еще только предстоит узнать. У меня есть любимый, которого я обожаю, несмотря на личные заморочки. У меня есть дочь, которую я хочу растить. И у меня есть семья, которая уже приняла меня, хотя даже не видела раньше. Вопрос был только в том, насколько быстро я смогу принять все это новое для меня и привыкнуть. Я могу подождать год или даже сто лет, а могу согласиться сегодня. Не имеет значения, когда я сделаю это. Потому что рано или поздно, это даже и без Элис ясно, я скажу ему «да». Так имеет ли смысл причинять ему боль? Заставлять ждать тогда, когда он и без того ждет слишком долго? Да и я уже не подросток, чтобы снова испытывать судьбу. Я знала, чего хочу. Любовь к Эдварду сейчас, казалось, не помещается в моем сердце.

Я не смотрела на него, но чувствовала на себе его жадный взволнованный взгляд. Я колебалась, и мое дыхание участилось, когда я пыталась решить, как мне поступить.

Я всегда считала, что во мне больше от Чарли. Но в глубине души я оказалась похожа на Рене больше, чем думала. Я оказалась сумасбродной, склонной к риску и приключениям, скучной библиотекаршей из Сиэтла. Теперь в добавление к этому странному коктейлю я стала вампиром, пьющим чью-то кровь. Еще один шаг на пути по опасному шаткому мосту не изменит ничего – я все равно балансирую на одной ноге. Так всегда было. Так зачем менять свой сложившийся внутренний образ только из-за предрассудков, которые внушила мне жизнь? Я всегда стремилась доказать себе, что не такая, как все. Что могу сделать больше, чем другие. Что могу переступить через свой страх.

Медленно я подняла вторую руку и со вздохом положила напряженные пальцы на чернеющую крышечку, все еще не решаясь ее поднять.

– Ты можешь просто посмотреть, если хочешь, - прошептал Эдвард. – Потом можешь положить обратно в карман.

Открыть крышечку трясущимися пальцами было невероятно трудно. Но я все-таки сделала это. И я гордилась собой.

Кольцо было овальным и крупным, усеянным россыпью бриллиантов по всей поверхности. Оно было красивым… и старинным. По крайней мере, похожим на такое.