Сантрелья

Вскоре мы достигли цели. Падре ввел меня в маленькую подземную часовенку, где на стене висело лишь небольшое деревянное распятие. Он велел мне встать перед Христом на колени и молиться, а сам внимательно слушал, как я произносила заученный текст. Удовлетворенно кивнув, он неожиданно прервал меня и пригласил сесть рядом с ним на скамейку, огибавшую часовенку по периметру стены. Я послушалась. Священник приступил к допросу, сначала задавая ничего не значащие вопросы, он, наконец, вовлек меня в откровенный разговор. И я, сама не заметив как, начала рассказывать ему о себе: о том, что привело меня в Испанию, как я попала в замок, о Коле, о его поисках Тартесса. В какой-то момент я, было, раскаялась в своей откровенности, но, во-первых, падре Эстебан очевидно обладал превосходными психологическими способностями и не одну душу подготовил ко встрече с Господом, а во-вторых, делать из этого тайну уже не имело смысла: это не могло уже ничего изменить.

Через некоторое время дверь часовни открылась. Вошли дон Альфонсо и Коля. Оба они одновременно бросились ко мне, но наследник замка в последнее мгновение слегка отстал, уступив дорогу брату. Какие чувства испытывал Николай, глядя на меня, я догадывалась: я очень хорошо помнила тот ужас, в который меня поверг вид моего брата после тюремного заключения и пыток. Однако, падре Эстебан прервал наше приветствие и приказал Коле встать на колени перед распятием.

Тем временем падре шептался о чем-то с доном Альфонсо, и мне стало до слез обидно, что все же добрые побуждения, вызванные его чувством ко мне, не одержали верх, и молодой хозяин пошел на поводу у тех, кто желал нашей смерти, более того он становился активным участником событий.

Дикой болью внезапно пронзила меня мысль, что теперь я уже точно никогда не увижу Святогора. Он вряд ли знает, где нас найти. Если даже он придумал, что предпринять, он не сможет привести это в исполнение. С другой стороны, это к лучшему. Ни к чему заставлять его страдать еще сильнее. И какое счастье, что его не будет здесь во время нашей казни!

Глава тридцать вторая ЗАБЛУЖДЕНИЯ

Извечное Время — пророк, и мудрец,

И лучший наставник заблудших сердец.

Абу-ль-Атахия

Дон Альфонсо и падре Эстебан совещались довольно долго, казалось, они в чем-то убеждали друг друга. В конце концов, священник в сердцах воскликнул:

— Ну, будь по-вашему! Я попробую! Но я не отвечаю за последствия!

И он решительно направился к двери.

— Я с вами, святой отец! — ринулся молодой хозяин вдогонку.

И они плотно закрыли за собой дверь, ничего нам не объяснив.

— Аленушка, как ты? — бросился ко мне брат.

— Ничего, Коленька, жива, — улыбнулась я. — Вкусила прелести тюремной жизни. Не понимаю, как ты выдержал там больше двух недель?

— Ко всему привыкаешь. Ну, да бог с ним! Давай лучше обсудим наше будущее, — перевел разговор Николай.

— Наше будущее — в прошлом, наше прошлое — в будущем! — грустно пошутила я. — А есть ли у нас будущее?

— Пока мы еще живы, а значит, способны размышлять и действовать.

— Ты — оптимист!

— И не скрываю этого, — заявил Коля.

— Хорошо. Давай размышлять, — согласилась я. — Во-первых, приговор известен и завтра будет приведен в исполнение. Во-вторых, на помощь нам рассчитывать не приходится. Сюда нас привели позаботиться о спасении души. Святогор не имеет понятия, где нас искать. Отсюда нас вернут в казематы вместе. К этому времени наш единственный друг уже уедет. Недаром падре Эстебан так поддержал святого старца и торопил Святогора с отъездом. Теперь у него развязаны руки. Он давно до нас добирался.

Николай задумался.

— Так, значит, дела обстоят таким образом, — медленно начал он рассуждать. — Я же все это время находился возле доброго старика Ансельмо, посветлел душой рядом с ним и совсем упустил из виду, что бывают и люди, совсем по-другому настроенные. — Он помолчал. — Погоди, разве этот молодой хозяин не питает к тебе нежные чувства?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Ведет он себя странно. То мне кажется, что я могу на него положиться, а то он оказывается заодно с моим заклятым врагом. Скажи, например, куда они пошли? Почему оставили нас здесь? Я никак не нахожу логики в их поведении.

— Да уж, — подтвердил Коля. — Если падре Эстебан против нас, то уж дон Альфонсо, или как его там…, должен был бы, по крайней мере, бездействовать…

— Он мне кандалы вчера ослабил, — вставила я не к месту.

Мы оба умолкли и погрузились в раздумья. Николай расхаживал по часовне и, наконец, решительно шагнул к двери и попробовал ее открыть.

— Нам надо попытаться бежать, — сказал он, продолжая поиски секрета потайной двери. — Я сначала еще надеялся, что сам здесь все же приму участие в поисках тайны Тартесса. Это же обо мне говорил старец Ансельмо, как о человеке из страны снегов, из грядущего. Он сам мне объяснил, что ему ведомо, кто я и зачем я здесь.

— Коленька! — воскликнула я. — Но ведь из рукописи мы знаем, что святыня хранится в замке. Значит, Святогор все-таки найдет ее. Конечно, неплохо было бы выяснить, где ее спрячут. Но я думаю, что если мы сумеем вернуться обратно, то святыню мы отыщем обязательно.

— Ты права, Аленушка. Я уже тоже осознал, что нам пора уходить, и из манускрипта мы точно знаем, что дома у нас есть дела поважней: нас ждет поиск и расшифровка загадочной святыни. Надо бежать. Сколько сейчас времени?

Каким-то чудом на мне уцелели мои наручные часы. Я приблизилась к источнику света, яркому факелу, горевшему на стене:

— Полпятого.

— Самое время! Ого! Бежим! — вскричал брат, потому что дверь подалась.

Я собрала все свои силы и кинулась за Колей. В дверях мы столкнулись с падре Эстебаном и доном Альфонсо.

— Куда вы? — испугался наследник. — Ну, куда вы?!

— Все правильно, Альфонсо, — засмеялся священник ехидно. — Как раз вовремя. Нам пора. Пойдемте.

Мы обреченно побрели за падре, а молодой хозяин замыкал наше маленькое шествие. Мне показалось, что идем мы не в ту сторону: мы почему-то удалялись от подземных казематов. Впрочем, в этом подземном лабиринте, наверняка, имеется какое-нибудь помещение пострашнее, вроде карцера или камеры пыток, где содержат приговоренных к смерти.

Вскоре мы подошли к развилке — и это оказалась та самая, уже давно знакомая мне развилка! — и свернули в сторону покоев Святогора. А вот и он, собственной персоной!

Я оглянулась и пристально посмотрела на дона Альфонсо. Он улыбался. Но верить я боялась, ведь впереди шел падре Эстебан. Как среди друзей наших мог оказаться этот непримиримый священник?

— Сакромонт! — воскликнул падре. — Я предпринял последнюю попытку убедить дона Ордоньо. Он непреклонен. К тому же он заявил, что, посылая тебя в Кордову, он уже пошел на поводу у полоумного, больного старика. Элена чем-то очень насолила Беренгарии, и отец исполняет прихоть дочери. Я рассчитывал на донью Эрменехильду, но она не вмешивалась, а лишь ответила, что я как святой отец должен хорошо знать, что на все воля Божья. Да, это мне ведомо. Вот Божью волю я и выполняю сейчас.

— Тьфу! — ругнулся дон Альфонсо. — Сестрица влюбилась в тебя, Сакромонт, без памяти и ревнует. Черт ее дери! Столько лет знакомы: с детства ты ее учил, и вроде не замечала тебя, а тут — как с цепи сорвалась. И теперь топает ногами и требует казнить Элену.

— Не злись, Альфонсо, я знаю, — улыбнулся Святогор. — Я сам этим несказанно удивлен. Видит Аллах, с моей стороны не…

— Да никто тебя и не обвиняет, — перебил его падре.

Мы с Николаем недоуменно переглядывались, пока наши "похитители" вели этот странный диалог.