Саппалит

Спуск занял больше часа. Дорожка хоть и была протоптана, но мы старались не выдать себя, перебегали от кочки до кочки. Отец не отлипал от бинокля, всматривался при первой удобной возможности.

– Там целый комплекс, – наконец сказал он.

– Комплекс – это…?

– Много зданий. Какая-то база. Асфальт сохранился. Дорожки, аллеи. Здания старые, потертые, похоже, пустынные. Ни намека на жизнь.

Я попросил бинокль. Возможностей обзавестись этим прибором было хоть отбавляй, но я не любитель таскать на себе лишнего. Отец всегда был рядом, и его навыкам я доверял больше.

У крупного голубого здания я насчитал три этажа и два нижних, вероятно, скрывались за елями. Рядом виднелось здание поменьше, вернее, всего один этаж. Несколько двухэтажных зданий были разбросаны по всей территории. Ближе к нам располагались спортивные поля. Отец давно научил распознавать их: сетка у земли поперек – теннис, сетка над землей поперек – волейбол, ворота по краям – футбол. Еще бывают столбы с кольцами – баскетбол, но здесь таких не было. И во все это играли с помощью мяча разных размеров. Парни с нашего племени тоже любили перекидываться небольшим мячом, точно по размеру ладони.

Перед озером раскинулся пляж. Был здесь небольшой пирс с беседками, убогие домики, где, судя по выцветшим вывескам, раньше продавали еду, которую я никогда не попробую. А вот на горках, несущих тебя прямо к воде, катался и не раз. Сейчас, конечно, удовольствие поутихло. Удовольствие в целом.

Я все верну, когда найду Саппалит.

Отец осматривался.

– Тебя же могут заметить! – зашипел я.

– Здесь никого нет. А если есть, нас уже обнаружили. Мы как на ладони. Лучше показать, что не затеваем ничего дурного.

Мои брови поползли вверх. Что это с отцом? Размяк? Решил последовать моему совету? Устал?

– Идем. Я видел на пляже чаек.

Он поднял два крупных камня, сунул в рюкзак. Я как раз не прочь нормально поесть. Мясо чаек не самое вкусное, горчит. Но со вкусным мясом всегда были проблемы. Отец и вовсе говорит, что я никогда не ел нормального мяса. Можно подумать, он его объелся.

Прежде мы решили осмотреть комплекс.

Вдоль дорожек стояли указатели на трех языках. Один из них я знал.

До наступления вечера нам удалось все осмотреть. Из восьми зданий – пять жилых со множеством комнат. В каждой по одной, две или три кровати, столы, тумбы, телевизоры, душевые, туалеты, немного техники, вроде чайников, сейфы. Окна почти везде целые. Все необходимое для комфортной жизни. Было бы электричество.

– Здесь можно переждать холода, – сказал отец, словно позабыв о джанате.

Одно здание – ресторан с простецкими стульями и столами. В магазинах я видел мебель куда лучше. Теперь это никому не нужно. Бери – не хочу. Кухня набита крысами и посудой. Есть крыс мы тоже отказались.

Медицинский комплекс находился в самом центре. Отдельное здание с кабинетами, лабораториями, пробирками и приборами, назначение которых для меня навсегда останется тайной.

– Доктор бы нам пригодился.

Доктор – третий человек, о котором мечтал отец, после инженера. Вторым был растениевод, а лучше ученый широкого профиля. Увы, в нашем племени преобладали вояки, болтушки, да я с Аули. Передавать знания было некому.

В шкафах осталась куча лекарств, давно испортившихся, изменивших свойства на обратные. Отец рассказывал, как одна крошечная белая таблетка могла избавлять от сильнейшей боли. Это было настоящее достижение человека.

Последнее здание – административное. Долго запоминал это слово и пытался понять его смысл. Здесь меня всегда интересовало, остались ли деньги в кассе? Отец говорит, раньше весь мир был завязан на деньгах. Отец отца говорил: чем больше у тебя денег, тем больше ты можешь. Рапу любит собирать разные деньги. «Когда-нибудь пригодятся», – часто повторяет он, складывая очередную бумажку в пакет с застежкой.

– Останемся здесь, – сказал отец, когда мы вернулись к пляжу. – Горы должны сдерживать джанат. Будем кормиться рыбой, охотиться.

Я промолчал. Устал перебираться с места на место. Неприкаянные, мы оставляем за собой пустынные мертвые города, набитые техникой, которую никогда не сможем использовать, автомобилями, на которых никогда не сможем ездить, скелетами людей, которых никогда не узнаем. Мы бродим в поисках незримой цели. Кто-то бродит без смысла. Но я знаю, что ищу.

На пляже мы держались подальше от чаек. Попробовали воду озера – соленая. Зато прозрачная, чистейшая. Отец сказал, рядом наверняка есть источники пресной воды. Ничего не оставалось, кроме как поверить ему. Ничего другого в принципе не остается: отец всегда во всем прав, а даже если не так, лучше внушить себе эту мысль, чтобы потом не дуться, не копить злобу и раздражение.

С отцом нам удалось раздобыть трех чаек. Даже времени много не потратили. Камни прилетели прямехонько в цель. Местные птицы оказались глупыми. Непугаными, как сказал отец. А если они не пуганы, значит, людей поблизости нет – нам нечего бояться – еще одна причина задержаться здесь.

Переночевали мы в ближайшем корпусе, куда вернулись другой дорогой. По пути наткнулись на кусты с темными ягодами – ежевикой, еще не до конца поспевшей.

Подушки и одеяла хоть и были старыми, пыльными, пришлись как нельзя кстати. Спать на кровати – ни с чем не сравнимое удовольствие.

Отец уснул сразу. Я еще долго ворочался. Не хотел здесь находиться, уж тем более оставаться. Опасался, что все это ловушка и на нас нападут, поэтому прислушивался к каждому шороху, высматривал в окно невидимые огоньки света.

Вероятно, меня тянет в Саппалит по одной простой причине: оттуда больше не придется никуда уходить. Поиски окончатся. Никаких забот о джанате. Никаких забот вообще. А я в последнее время стал слишком тревожным.

Засыпал я с мыслями об Аули, о том, как нам будет хорошо в Саппалите вместе. Разве мы виноваты в том, что произошло? Разве мы не заслуживаем лучшей жизни?

* * *

На обратном пути я заваливал отца бестолковыми вопросами. Он отвечал на многие из них с охотой – подобрел, когда мы нашли новый лагерь. Но единственный волновавший меня вопрос застрял костью в горле.

Мне сложно говорить, передается ли информация в нашем мире каким-либо иным способом, кроме как от человека к человеку. Во времена, когда отец был ребенком, существовал Интернет. Если я правильно понял, Интернет – невидимое пространство, где можно было найти все. Абсолютно все, что касалось информации. Отец постоянно смотрел мультики. Говорил, мог смотреть их везде и в любое время. Похоже, Интернет – хорошая штука. Но он канул в лето, как и все, связанное с электричеством.