Саркофаг
Шрифт:
– Хороший топорик. – Максим наклонился, схватился за топорище…
Хозяин квартиры вдруг резко побледнел:
– Не-е-е… не надо… Я все, все сделаю, клянусь…
– Тсс!!! – Обернувшись, гость подмигнул, приложив палец к губам.
Подкинул на руке топор и медленно переместился за дверь, услышав в коридоре чьи-то крадущиеся шаги.
Блондинчик испуганно вжался в кресло и сидел сейчас ни жив ни мертв. Его бесцветные рыбьи глаза широко распахнулись, бледное лицо казалось посмертной гипсовой маской.
Максим спокойно ждал, глядя в створку трюмо,
– Вадик, а где этот черт?
Он – тот самый, чернявый, сначала вытянул руку с зажатым в ней пистолетом… а потом задал вопрос, не входя в комнату, из коридора…
Вот по руке-то, целя в запястье, Максим сейчас и ударил, наотмашь, без всякой жалости…
Ох как завыл чернявый!
Тихомиров же, быстро нагнувшись, подхватил упавший на пол «Макаров», тут же проверил обойму… Ага – есть патрончики, есть!
Отшвырнув в сторону воющего от боли чернявого, молодой человек выскочил в коридор, выстрелил непонятно куда…
– А ну, все на пол!
Две тени – губастики – поспешно легли. Максим распахнул дверь соседней комнаты…
Голая Леночка лежала, привязанная за руки и за ноги к койке, рот ее был заклеен пластырем, в карих глазах стоял… нет, не ужас, скорее безразличие ко всему…
Молодой человек сорвал пластырь и огляделся.
Леночка быстро кивнула в сторону стола.
Макс улыбнулся:
– Понял…
Это хорошо, что она все соображает… Не впала в истерику, ничуть… впрочем, а с чего ей истерить-то? С ее-то, так сказать, опытом?
– Уходим, быстро!
– Сейчас…
Леночка, натянув валявшиеся в углу джинсы и порванную маечку, вслед за своим освободителем выбежала в коридор, на ходу пнув послушно лежащих губастиков.
– Ссука…у-у-у…
– Мало? Сейчас еще получишь.
Тихомиров уже открывал входную дверь:
– Да пошли уже, черт с ними.
– Нет! – неожиданно твердо возразила девушка. – Я еще ничего не узнала. Дай пистолет!
– Чего?
– Ну пожалуйста, а? Для дела нужен.
– Ну… на… – Протянув оружие, молодой человек вошел в гостиную сразу за своей спутницей… разъяренной… да нет, пожалуй, это слово здесь было бы не очень-то уместно – Леночка действовала расчетливо и, похоже, вполне себя контролировала…
Ну еще бы, чай, до этого не в институте благородных девиц обреталась.
– Ну, здравствуй еще раз, милый, – войдя, ухмыльнулась девчонка. – О! А это кто тут воет? Дамир? Ох, бедняжка… Кто ж тебя так? Ладно, не мучайся…
Бабах!!!
Прицелившись, Леночка спокойно выстрелила чернявому в голову, с чарующей улыбкой наблюдая, как вылетевшие мозги кровавым месивом забрызгали угол. С той же самой улыбочкой она повернулась к бывшему муженьку:
– Ну что, милый? Так как насчет адреса тетушки?
– Улица Солдата Корзуна, дом… квартира… – еще больше побледнев, хотя, казалось, куда уже больше-то, четко, словно вызубренный урок, выпалил блондинчик.
– Смотри, если врешь…
– Нет, нет, что ты! Зачем мне тебе врать… Не-е-е надо-о-о-о-о… – увидев направленный
в лоб ствол, парень жутко завыл, заплакал… на светлых брюках его вдруг расплылось темное пятно, запахло мочой. – Не на-а-адо-о-о…Леночка без всяких сантиментов нажала на курок…
Ничего не произошло. Только щелчок.
– Увы, – цинично усмехнулся Максим. – С патронами у нас проблема. Впрочем, ты можешь воспользоваться топором, пожалуйста! Кстати, там еще в коридоре двое…
– Черт с ними. – С неожиданной усталостью девушка махнула рукой. – Уходим. Кажется, он не соврал.
– Не соврал, не соврал я-а-а-а… господи-и-и-и…
– Ну, уходим так уходим. – Пожав плечами, Тихомиров брезгливо пнул скулящего хозяина хаты. – Продукты в квартире имеются? Ну!
– Д-да-а-а… вон там, внизу, в серванте-е-е… – блондинчик все никак не мог успокоиться, все косился со страхом на бывшую супругу.
– Оп-па! Это мы удачно зашли! – Распахнув нижний шкафчик, Макс с удовольствием обозрел открывшуюся ему картину: десятка два консервных банок – тушенка, сгущенка, шпроты. – Интересно, откуда такой богатство?
– Это не мое-о… Дамира-а-а. Он у меня последнее время жи-и-ил…
– Ага, не твое, значит. Ладно, было Дамира, стало наше, ему уж все равно теперь ни к чему… Лен, мешка никакого поблизости не наблюдаешь?
– Мешка? А вон в углу рюкзачок. Бросить? – Угу.
Быстро покидав банки в рюкзак, Тихомиров махнул рукой:
– Ну, вот теперь – пошли.
Выйдя в прихожую, он остановился напротив вешалки, выбирая подходящую куртку. Леночка-то себе уже, кстати, выбрала – пусть мужская «аляска», так ведь не в рваной же майке ходить, чай, не май месяц.
А парни, губастики, все так и лежали… Даже не дернулись.
Макс удивленно свистнул:
– Чего не сбежали-то?
– Да-а… а вы бы потом за нами погнались… и – из ВОЛЫНЬ!..
Хм… странная логика. Тихомиров отворил входную дверь, галантно пропустив даму вперед.
Снова замелькали пролеты. Наполненный дармовой жратвой рюкзак приятной тяжестью давил на плечо.
– Давай-ка побыстрей, Лена, как бы эти козлики за нами не погнались… на подмогу бы не позвали.
– Не позовут, – презрительно хохотнула девушка. – И так уже все обмочились. Там Дамир был опасный, а губастые эти – так, шушера, маменькины сынки типа моего благоверного. Гламурные мальчики. Нет, эти никуда не сунутся и ничего не предпримут – так и будут ныть. Тем более у них, кажется, еще водка осталась.
– Угу, осталась. А в придачу к ней – жмурик. Неплохая компания, черт побери!
Дверцы оставленной во дворе «тойоты» оказались распахнуты – пока Тихомиров решал проблемы, кто-то не терял времени даром: обшарили весь салон, багажник, но ничего не взяли, так как ничего и не было. Макс вставил в замок зажигания ключ, повернул… Ничего! Никакого эффекта!
– Аккумулятор сперли, сволочи, – хмыкнула Леночка. – Вот как нынче тут. Неужели пешком в Ульянку попремся?
– А на машине все равно не доехали бы – на главных улицах, говорят, везде баррикады…