Саркофаг

– Ну, это да… Тогда что же – пешком? А по пути райончики-то те еще… и в старые-то времена – не очень. Эх, жаль, патроны закончились! Но я пистолет прибрала, если что – так хоть напугать.

– Главное у нас сейчас вовсе не пистолет, – выходя из машины, усмехнулся Макс. Пристроив на плечах рюкзак, обернулся. – Главное – продукты. А в Ульянку на дрезине поедем.

– На… на чем?

– На дрезине. Штука такая – по рельсам движется.

– Да знаю я, что по рельсам. Но ведь за это платить придется.

– Придется. – Максим похлопал по рюкзаку. – А это что?

– Ах да, я и забыла.

Пройдя по Московскому, они свернули на Ленинский, почти весь покрытый черными остовами сгоревших троллейбусов и машин. Сразу же за поворотом, почти полностью перегораживая проезжую часть, лежал перевернутый набок длинный желтый автобус, тоже наполовину обгоревший. Путники обошли его с опаской – мало ли кто там мог прятаться? Однако повезло – никто на пути не попался: то ли местные отморозки выходили на охоту с наступлением темноты, а днем отлеживались, то ли тому имелась какая-нибудь иная причина.

Стоявшие вдоль проспекта дома частью были разрушены (такое впечатление, что гранатометами), частью же все еще производили впечатление жилых: из форточек торчали закопченные трубы буржуек, кое-где весело поднимался в небо дымок, во дворах, у подъездов, под пристальным присмотром взрослых играли малыши. Дети постарше, подростки, сбившись в стайки, оккупировали скамейки у детских садов, кое-кто помогал родителям, азартно распиливая на дрова заборы и росшие по краям тротуара деревья.

– К зиме готовятся. – Леночка усмехнулась и кивнула на полностью разрушенный дом из числа так называемых «элитных». – А этим уже ничего и не надо. В Шушарах все так же происходило, хоть и дом с охраной. Охрана же первая и начала… как кормить перестали. А потом уж и остальные соседушки подключились, из всяких там хрущевок. У нас же как? Богатеев пограбить – святое дело! Вон, обрати внимание, где народ еще жив? В брежневках, в «кораблях» панельных… А в каком-нибудь «Изумрудном городе» – увы. Выкормили охрану, вооружили… на свои головы, идиоты.

– Се ля ви, – пожал плечами Максим. Честно говоря, ему было не очень-то и жаль «богатеньких буратин», да и не до того пока – для начала нужно было где-то осесть, разобраться, прикинуть, как дальше действовать.

А вот Леночка вдруг пустилась в воспоминания – наверное, просто перенервничала там, в квартире на Московском, шутка ли – человека завалить. Пусть даже тот и подонок конченый, а все же…

– Я после развода в Шушары переехала – родители квартиру подарили, в жилом комплексе… Ой как там жильцы друг перед другом хвастались, носы задирали, как же – элита! Еще б не элита! В подъезде консъерж, вежливый такой старикан, пенсионер военный, а еще – охрана. Автостоянка только для жильцов, детский сад свой, парикмахерская, магазины – живи да радуйся. Так своим мирком жили, не замечая, что вокруг творится, что кругом – в тех же Шушарах – обделенных жизнью нищебродов-завистников тьма! Ничего не видели и никого – слепые… Да охрана никого лишнего и не пускала. А вот когда навалился этот чертов туман, когда весь мир стал рушиться, вот тогда… тогда они появились! Охрана же первая и начала грабить как же, богатенькими да не поживиться? Закона-то нет, милиции, прокуратур, судов – тоже! В квартиры стали врываться, грабить, потом и до убийств дело дошло. Местные гопники подключились – а как же! Старик тот вежливенький, консьерж, что всем всегда кивал, здоровался, улыбался, взял топорик да в квартире на втором этаже женщину зарубил, а ее сынишку потом две недели там же в квартире насиловал… Вот вам и маленькие неприметные людишки, так сказать, «простой народ», люмпены! О, они все видят, все примечают и копят, копят зависть и злобу… И вот когда прорвалось… О себе я уж и молчу… вспомнить страшно.

– Поня-атно…

– Да ничего тебе не понятно! – Леночка махнула рукой и замолчала, так до самой железки и шагали молча… и не сказать, чтоб в одиночестве, все чаще попадались по пути прохожие – чем-то озабоченные люди, много было и велосипедистов, даже свернула с Краснопутиловской на Ново-измайловский юркая «газелька»… И тут же за бывшим кинотеатром «Меридиан» раздалась автоматная очередь… То ли в «газель» стреляли, то ли, наоборот, из «газели». Проходившие рядом прохожие привычно попадали наземь. Максим с Леночкой тоже спрятались за афишной тумбой, постояли, прислушиваясь… Нет, выстрелы больше не повторились.

Вот мимо проехали велосипедисты – подростки, человек десять, судя по ухоженному виду – дети из вполне благополучных семей. Впрочем, можно ли было хоть кого-нибудь сейчас назвать благополучным?

– Что же, и школы, выходит, не работают? – удивился Макс. – У нас в городке – и то какое-то время действовали.

– Это у вас. – Девушка горько усмехнулась. – А у нас их все в первые же дни… сожгли. Многие – вместе с учениками. Я не знаю, напалм это был или направленный взрыв… Страшно! Господи, да за что же все это?

– А есть за что, милочка! – Шедшая навстречу сгорбленная старушка в черном платке вдруг выпрямилась, погрозила клюкой – ни дать ни взять боярыня Морозова! Ногой даже притопнула: – Есть за что! Возгордились все, Бога забыли! Все «я» да «я»… А вот вам! Горите теперь в геенне огненной, в тумане этом проклятом подыхайте. И поделом, поделом!

Обойдя старушку, беглецы прибавили шагу, а та все голосила, правда, никто ее особо не слушал.

– Вот ведь, каркает, карга старая, – зло сплюнула Леночка. – И без нее тошно, а тут еще…

Впереди уже маячила эстакада, по лестнице на платформу поднимались люди – довольно много, наверное, с полсотни, и это вселяло уверенность: значит, не обманули-таки и впрямь железнодорожное сообщение хоть как-то, но действовало. Максима немного смущало только одно – уместятся ли все эти люди на пресловутой дрезине?

Поднявшись на платформу, молодые люди уселись на скамейку рядом с благообразного вида старичком, тоже с рюкзаком и в коричневой куртке.

– Не скажете, как тут с оплатой? – с улыбкой поинтересовался Макс.

Старик тоже улыбнулся:

– Вы в первый раз едете?

– В первый. В Ульянку, родственников проведать.

– Тут теперь многие ездят. Кто на дачу, кто вот, как вы, – к родственникам. Уж по железке-то куда безопасней, чем пехом или – не дай бог – на машине. А платить, как везде, продуктами. Я вот обычно картошкой плачу, участок у меня под Лиговом, домик. За лето утеплил, дровишек кое-как заготовил – зиму проживу, все лучше, чем в городе. Дочку зову – не хочет. Домишко, говорит, больно уж маленький, ну куда с детьми? А тут и соседи нормальные, и дров муж на зиму привез, повезло – целая комната, и школу, говорят, все ж таки откроют. Так вот и не уговорил – ну уж пусть как знают. Оно, конечно, неплохо, кабы школа-то…

– Да уж, – согласно кивнул молодой человек. – Неплохо. А сколько продуктов-то?

– А у вас что?

– Консервы…

– Как у всех. – Дед пожевал губами. – Ну, до Ульянки недалеко – по банке рыбных с человека возьмут, всяко. Или свиной тушенки – за двоих одну.

– Ну, слава богу – хватит.

Тихомиров облегченно перевел дух и вдруг услышал гудок… Мощный такой, явно принадлежащий локомотиву… Это и был локомотив, быстро приблизился, возник из тумана… Огромный черный паровоз, с самой настоящей трубой, с полным нарубленных дров тендером… ну, оно понятно – с дровишками-то особых проблем нет, чай, не мазут, не бензин, не солярка. А если повезет, на складах еще и угольком можно разжиться.

К паровозу было прицеплено два вагона, куда народ и кинулся, на ходу вытаскивая из мешков и сумок консервные банки, какие-то соленья, капусту… Один чудик даже пытался заплатить за проезд старыми ходиками, правда, его в вагон не пустили. Двое дюжих проводников в кожанках своим обликом напоминали приснопамятных «братков» из начала девяностых: те же самоуверенно-нахальные, не отмеченные печатью интеллекта лица, те же повадки, даже жаргон – тот же.

– Ну, куда ты лезешь, бабка? Заплати сперва, а потом лезь. Что ты за дерьмо суешь-то?