Scarlet Torment

– Ты не заметил в ней ничего странного? – мама слегка поморщилась и двинулась чуть ближе ко мне, облокотившись на мои бёдра руками. Её взгляд был строг и заинтересован, вероятно она ждала какого-нибудь информативного ответа. Но... Сказать ей, что я позволил себе впиться в шею девчонке, жизнь которой ценнее, чем моя или всего вампирского рода вместе взятого? Или сказать, что для меня она целиком и полностью странная.

– Знаешь, – я вздохнул, прикрыв глаза и стараясь придумать что-то внушительное, однако чувствовал её пристальный взгляд на себе и понимал, что рано или поздно она всё равно узнает. – В том, что она сосуд я уверен более чем. Я это понял намного раньше всех остальных... А что в ней ещё необычного...

– Не продолжай, – мама подарила мне сухую улыбку и отпрянула, встав ровно и обняв себя за плечи. Её шёлковая пижама трепеталась на ветру, а волосы вздымались над ровной спиной. – Ты же не просто так всё это делаешь, верно?

– Что именно? – я склонил голову, всматриваясь в изящный материнский профиль. Её нос был вздёрнут, а аквамариновые глаза холодно смотрели вдаль. Этот взгляд мне было знаком более чем. Она всегда так смотрела, когда нуждалась в подробных объяснениях. Но, прости, мамочка, этого ты не заслужила.

– Приглашение этой девушки на приём, что бы только раздраконить вампиров её присутствием. Убийство Анжелин – этого я от тебя не ожидала... – она на мгновение запнулась и мне показалось, что я заметил тень улыбки на её лице, но тут же она снова превратилась в камень. – Секреты с сестрой и множество заметок... Долгие поиски нейтралов. Зачем тебе всё этого?

– Ты считаешь ошеломительным убийство Анжелин? – я усмехнулся с долей издевательства над собственной матерью. Точно назревала перепалка в какой-то степени из-за меня, но ничего не могу с собой поделать. – Я думал – это была твоя заветная мечта последние триста лет.

Мама окинула меня мрачным взглядом и повернулась ко мне лицом, я снова обозревал её точёный анфас, изучая мелкие морщинки у её глаз, которых раньше никогда не замечал. Или я просто очень давно её не видел...

– Но я, как видишь, была выше того, что бы кидаться на неё, – она пошатнулась и её голос снова надломился. Она сама не верила в то, что говорила. К моему сожалению я слишком хорошо знал мою мать, что бы быстро понять, когда она лжёт. Но к счастью, она не так уж хорошо знала меня. – А ты прикончил её и следующим шагом ударил по малютке полукровке.

– Ты даже говоришь о ней с таким отвращением, – я тихо посмеялся, спрыгивая с перил и встав перед матерью во весь рост. Она задрала голову и посмотрела на меня сверкающими голубыми глазами, всем своим видом дав мне понять, что не намерена играться с этим. Ей никогда не нравилась тема второй жены Дракулы и его дочери, но мне как раз таки нравилось разговаривать с ней об этом. – Она заслужила. Если бы ты всё это время на развлекалась в другой части мира, знала бы, что эта женщина тут устроила. – Она сделала что-то такое из-за чего заслужила смерти? – её светлая бровь взмыла вверх. Я наклонился чуть ниже, всматриваясь в глаза Аннабель. Они строго на меня смотрели и не уступал в своём холодном взгляде. – Да, – с улыбкой краешком губ, сказал я. – Вышла замуж за моего отца.

Мама отшагнула назад и скрылась в доме, хлопнув входной дверью, я смотрел на дверь несколько секунд и самодовольно улыбался уголками губ. О да. Её это разозлило. Именно так должно начинаться наше утро, а уж точно не с того, что я... Не с того, что я всё утро смотрел на странную смертную, которая время от времени выносит мне мозг один своим странным взглядом. Но всё-таки вспыльчивость матери доставляла мне некое удовлетворение и туманило чувство голода, накипающее во мне с грандиозной силой. Я любил её, но ещё сильнее любил выводить её из себя. Сейчас она соберется с мыслями, перекинется парой слов с Лизи, попросит дружеского совета у прислуги, а потом соберется и либо заявиться в дом совета, либо займётся какой-нибудь исследовательской бумажной волокитой. Я слишком хорошо знал свою мать и за сто лет она не изменилась. Разве что её волосы стали чуточку белее...

Комментарий к Глава 4. Чакра – индийское метательное оружие. Чакра представляет собой плоское металлическое кольцо, отточенное по внешней кромке.

Igni et ferro(лат.) Огнём и железом.

Ignis(лат.) Огонь.

Брэм Стокер – автор романа «Дракула» — главный герой — вампир-аристократ граф Дракула.

Caldo(с итальянского)Горячий/тёплый.

Bellezza(с итальянского)Красотка.

Caro(итальяснк.) Милая.

Buono?(итальянск.) Хорошо?

====== Флэшбэк. Ароматная кровь. ======

Комментарий к Флэшбэк. Ароматная кровь. События не описанные в третьей главе.

Что же искала Анжелин?

Анжелин редко интересовалась состоянием и настроением приёмного сына. Она считала, что это ей знать не обязательно. Единственной причиной для волнения была её горячо любимая дочь-полукровка. Отпрыск графа Дракулы в заботе не нуждался, да и в чётком надзоре тоже. Конечно, свод правил ограничивающих его действия имелся, и Анжелин верила в то, что Макс Карс их исполняет. До сентябрьского солнечного дня, когда по коридорам тянулся еле уловимый запах крови, смешанный с ароматом дерева, мяты, цветов и муската. Женщина чуяла такой аромат лишь единожды за всю свою долгую жизнь. И сложно было его забыть. Этот сладкий запах напоминал взрыв самых приятных ароматов, смешавшихся вместе. Во рту вот-вот бы почувствовался солоноватый привкус, если бы тут был обладатель этой ароматной крови...

В тот день женщина быстро покинула собственные покои и, спустившись с третьего этажа огромного поместья, застала сына в холле, он величественно стоял перед огромной картиной, нарисованной несколько веков назад. В его тёмном силуэте, ровной осанке и сжатых за спиной руках, Анжелин видела молодого графа. Профиль бледного лица, словно нежно вырезанный из мрамора, сиял невозмутимостью и задумчивостью, как и когда-то бледное лицо Владислава. Чёрные непослушные волосы, спутанные и растрёпанные, ниспадали на лоб, по которому единственной тёмной линией тянулась посиневшая вена. Голубые глаза, точно такие же бездонные и яркие, как и глаза Дракулы, обрамляли по девчачьи длинные густые ресницы. Иногда Анжелин принимала его за графа и осекалась, понимая, что это его благородный всеми любимый первенец. Ранее – любимый. Отныне – ненавистный интриган, чьи руки были по локоть в крови других вампиров. Сейчас, снова рассматривая приёмыша издалека, видела в нём точные черты, принадлежащие его отцу. Он был так же грациозен, как и знаменитый граф, руки были крепкими, пусть и не выглядели, как лапы некого великана. От запястья до локтя тянулись дорожки тёмно-синих вен, проступающих сквозь кожу, словно свет через тонкую ткань. В её тёмных глазах заблестел серебряный огонёк, исходящий от поблескивающего браслета с лазуритом, на руке Макса. Женщина окинула его изучающим взглядом, рассматривая с ног до головы, уже не в первый раз и чуть-чуть прищурилась. На носу виднелась маленькая горбинка, еле заметная под другим углом; на щеке пульсировал мускул. Рассмотрев длинные пальцы приподнятой руки, она заметила, наверное, единственное внешние отличие его от отца. Пальцы были длинные, ровные, аккуратные. Как пальцы его матери. Утонченной и властной. А в остальном, сын ничем не походил на Аннабель. Казалось бы, что он был молодой копией графа Дракулы, наверняка, даже более красивой, нежели его отец.

– Анжелин? – его голос звучал тихо, но эхом разнёсся по большому залу. Женщина величественно вздёрнула подбородок и пошла вниз, придерживаясь лакированной широкой поручни огромной лестницы. Парень обернулся полубоком и нехотя взглянул на мачеху. Анжелин увидела привычный холод в его голубых глазах, такой же был в глазах его отца. Стеклянные голубые чаши, лишённые нежных эмоций. Холод, строгость, сдержанность, злость. Каждый раз на неё падал именно такой взгляд и от сына, и от отца, покуда тот был ещё жив.

– Сын, – она кивнула и остановилась на предпоследней ступеньке, опираясь на перила всем весом. Макс отвёл глаза на картину и снова рассматривал её, будто видел впервые. – Я бы хотела с тобой поговорить.

– Если ты снова о Римме, то я пожалуй пойду, – он дёрнулся и собирался сделать шаг, как почувствовал на себе строгий тяжёлый взгляд мачехи. Её тёмные глаза вспыхнули злостью и парень решил повременить с отступлением. Анжелин сжала аккуратные пальцы в кулак и оскалилась, задирая голову, с видом орлицы. Макс никогда не понимал, откуда в ней столько высокомерия, ведь женщина буквально хвасталась им, фактически постоянно.