Счастье

Двери снова открылись, и в помещение вошёл Томас. Как и все он возмужал, стал выше, красивее и другим. Он шёл медленно, рассматривая друзей. Вот сидел Рэй, похожий на миллиардера, вот Жан похожий на всё того же дерзкого мальчишку со школьных времён, рядом сидел Кай, слева от него – вульгарная Марфа, а ещё левее – не похожая на себя Коя.

Он остановился перед столом, вытащил руки из карманов и еле как выдавил из себя улыбку, тихо произнося:

– Рад видеть вас, друзья. Жаль, что встречаемся при таких обстоятельствах.

– При каких? – уточнил Жан.

– Сообщение, – ответил он, подняв одну бровь.

– Ага. «Y. 14 июня. Северная улица. Кафе Север.» И тебе привет, Том-и, – протянул Рэй. – Пошли, отпразднуем воссоединение. Только Криса подождём.

– Ребят, – Томас нахмурился. – Кристофер не придёт.

– Почему? Ты с ним общался? Что он сказал?

– Он мёртв.

***

Первая стадия – отрицание.

Прошло уже три недели с похорон Кристофера, а Марфа всё никак не могла поверить, что улыбающиеся глаза с похоронной фотографии больше никогда не посмотрят на неё. Живые глаза.

Умер не просто друг. Умер член семьи шестерых друзей. Умер, вместе с тем вырвал кусок души. Забрал с собой в качестве платы за свою доброту, которой щедро одаривал людей при жизни.

У Марфы он забрал всю душу. Оставил чёрное пятно. Пустоту, которую не заполнить.

Изредка общаясь с другом, он всегда отвечал ей, приписывая ещё и сотню пожеланий ей и её близким.

Вторая стадия – обида.

Тело Кристофера нашёл полицейский, который был хорошо с ним знаком. Мужчина переживал, что уже два дня не видел Криса за обедом в кафе, где они встречались каждый день.

Дверь его квартиры была приоткрыта. Полицейский вошёл, окрикивая парня, но увидел его спящим на кровати. Только Крис не просыпался даже тогда, когда полицейский обливал его холодной водой и со всей силы давал пощёчины, стараясь привести в чувства.

Врачи диагностировали передозировку лекарственными препаратами. Кристофер ещё со школы страдал от бессонницы, и каждый вечер принимал капсулы, которые ему прописал врач. Крис устал просыпаться уставшим. Теперь он будет спать вечно.

Тело Кристофера ребята так и не увидели. Друга кремировали, а его погребальную урну вместе с фотографией поместили в колумбарий. На прощание пришло много людей, которые только и говорили, каким замечательным человеком был Кристофер Лэй.

Всё это время шестеро друзей не разговаривали. Каждый был в своём сером мире, окружённый пустотой.

После похорон все шестеро вернулись в старый заброшенный дом, где всё также стояла никем не тронутая мебель. Каждый из них молча смотрел в одну точку, пытаясь принять ситуацию.

Первым тишину нарушил Томас, начавший зачитывать записку, которую ему вручил полицейский, нашедший тело.

– «Дорогие друзья, – начал он. – Нет, братья и сёстры. Если письмо попало вам в руки, знайте, я проебался. Мне жаль, что вам придётся читать это, но так вы будете знать, почему я это сделал. Почему я убил себя.

Жизнь подарила мне смысл в виде Кирин. Мы познакомились на втором курсе медицинского университета, когда она помогла мне с исследовательской работой, за которую меня назначили помощником главного ветеринара в ветеринарной клинике. Мы встречались год, и каждый день я становился счастливее. Она заставила меня быть лучшим человеком, чем я был. Видимо, в прошлой жизни я спас мир, раз карма отплатила мне за подвиг её любовью. К сожалению, жизнь подкинула мне омерзительный сюрприз.

Я собирался создать настоящую семью. Свою семью. В тот вечер, 13 мая, я собирался сделать ей предложение. Купил кольцо, положил его в бархатную коробку и был до безумия счастлив. Я сидел в ресторане около окна, высматривал её, каждый раз вздрагивал, когда видел любую девушку. И вот, на горизонте появилась она: в белом коротком платье, с распущенными волнистыми волосами… Загорелся зелёный свет. Она стала переходить дорогу.

А дальше все как в тумане: машина бьёт по тормозам, свет фар, удар, падение. Я не двигался. Не мог слышать и чувствовать. Это было лето, я сидел в помещении, но мне стало безумно холодно.

Я выбежал на дорогу, растолкнул всех зевак. Я вернулся к реальности.

Она умерла у меня на руках, когда мы ждали скорую. Тёмно-красная кровь стекала на дорогу. Я по глазам видел её агонию.

Тогда, я достал эту чёртову коробку, вытащил кольцо, одел на её палец и стал заверять, что всё будет хорошо; что она обязательно выживет, и мы переедем в Са-Рьяно, купим небольшой домик, заведём детей и будем самыми счастливыми. Перед тем, как закрыть глаза, она улыбнулась.

Мир стал слепым и глупым. Я сгнивал изнутри на глазах всех своих знакомых, но они лишь твердили принять её смерть и жить дальше. После этого я решил заткнуться.

Она не только приняла моё сердце. Она унесла его с собой в могилу.

Я умираю, друзья мои. Медленно, мучительно, и умираю без неё, а я не могу так. Хочу закончить всё быстро.

Любовь – страшная болезнь: вроде дарит тебе все прекрасные чувства, а когда приходит время забирать, то забирает всё, даже душу. Попрошу у Бога, чтобы любовь в ваших жизнях только разгоралась и никогда не угасала.

Я не прошу жалеть меня. Я знаю, что я слабый. Я признаю это. Но жить без неё я не могу. Разучился. Прошу вас, когда будете вспоминать меня, вспоминайте и её, ведь без Кирин я даже в мыслях не могу существовать один. А сейчас мне пора. Наверняка она не ждёт меня так рано, но мысль о скором воссоединении меня греет. Жизнь жестока, но я рад, что перед смертью думаю о прекрасном – думаю о ней. Прошу в моей смерти никого не винить. Я сделал это по собственному выбору. Прощайте».

– За Криса и Кирин, – прошептал Жан, поднимая жестяную банку пива, – чьи души наконец-то воссоединились на небесах.

А в голове только и проскальзывало: «Даже после смерти воссоединил нас».

Третья стадия – торг.

Плача долгими ночами, взывая Бога повернуть время вспять, Жан просил спасти человеческую жизнь, взамен обещал всю жизнь посвятить благим делам. Лишь бы друг восстал из пепла. Лишь бы его легкие вновь вдохнули сладкого воздуха. Лишь бы просто живым остался. Просто живым.

Четвёртая стадия – депрессия.

Потирая старую татуировку на запястье, Коя только сейчас осознала, что не спала третьи сутки. Невымытых стаканов с кофе на кухне становилось только больше.

***

После похорон полицейский Рэй вернулся на работу, стараясь утопить скорбь в глубине души. Пока получалось отлично. В течение трёх дней он пытался завалить себя работой, а если не выходило, то смотрел в одну точку, вспоминая столицы стран.

В один из пасмурных вечеров, парень сидел в полицейской машине и смотрел на толпу среди большого, пожелтевшего поля. Сообщили о трупе.

– Что обнаружили? – спросил Рэй, подходя к криминалисту.

– Останки. Предположительно женские.