Щит света

— Не заговаривай мне зубы. Я точно почуял какую-то опасность и пока не разберусь, в чем дело, не успокоюсь. Вот только данных у меня маловато. Вернее сказать, их вообще нет. Но я привык верить себе, поэтому твои предположения, что это все лишь реакция на очередной стресс, уж прости, просто попытка притянуть за уши хоть какое-то объяснение происходящему.

— И чем мне тогда тебе помочь, раз отдыхать ты наотрез отказываешься?

— Просто побудь рядом еще немного. В твоей компании мне как-то спокойнее становится, даром что ты темный и фонит от тебя не слишком приятно.

— Ладно, тогда давай поговорим о Властелине, раз уж ты среди нас единственный, кто настолько хорошо его знает.

— Знал в прошлом и то опосредованно, — уточнил я. — Лицом к лицу мы не встречались и не беседовали, сам понимаешь.

— Пусть так, — согласно кивнул Иннокентий. — Но за неимением поблизости других экспертов хочу выяснить: а зачем ему живые люди, когда он с легкостью может набрать полчища скелетов, при этом ему не придется что-то им дополнительно объяснять или как-то мотивировать.

— Скелеты тупые, особенно те, чья душа давно ушла к свету. Ими надо управлять, командовать. Вот для этого ему и нужны живые исполнители.

— Хм, судя по твоим рассказам, в прошлом живые реально были его идейными последователями. Но сейчас-то новых сеятелей ему приходится подчинять и контролировать, как мы выяснили этой ночью. А они смогут при таком раскладе сами кем-то управлять?

— Видимо, Властелин нашел какой-то способ это провернуть. В любом случае это проще, чем лично держать под контролем тысячи, а то десятки тысяч костянок.

— Тут такая штука тонкая, — сын шамана в задумчивости почесал щеку. — А как он своим полевым командирам управление делегирует? Мало ведь сказать: бери сто скелетов и нападай вон на ту деревню. Надо еще, чтобы ровно сто скелетов этого самого командира послушались.

— Так сам поднял, сам и командуешь, тут принцип такой. Если командира убили, скелеты падают там, где застал их этот момент. Если рядом есть другой командир, он может повторно поднять эти скелеты и присоединить к своей команде. Поэтому Властелин своих офицеров от нас прятал и берег как зеницу ока. А мы их упорно вычисляли и старались ликвидировать еще до сражения.

— Значит, когда дело у нас дойдет до подъема мертвых, за этим процессом будут стоять сеятели, а не сам Властелин?

— Видимо, да. Кому ж еще этим заниматься, кроме них? Хотя, — я задумался, — в этом мире всё иначе происходит. Кто его знает, может, на этот раз Властелин лично войско костянок поднимет и направит. Вот не поручусь ни за один из вариантов.

— Ты, кстати, понял, почему он именно здесь обретается, в окрестностях Смоленска?

— Не-а, просвети!

— Сдается мне, дело в том, что в нашу Империю основные беды всегда с запада появляются. Все, кто нас завоевать хотел, через эти земли проходили, и сам понимаешь, не парадным шагом, потому что имперцы встречали захватчиков жестко. Тут за столетия столько крови пролилось, считай, вся земля ею пропитана.

— А последняя большая война когда была? Явно ведь больше двадцати лет назад.

— Больше. Лет сорок где-то.

— Выходит, сюда привязываться у него большого смысла нет. Властелину свежие костянки нужны, которые не рассыпятся при первом же шаге.

— Тогда легче, — кивнул своим мыслям Кеша. — Если его цель большая битва, то Властелину придется блохой от кладбища к кладбищу скакать, чтобы войско заполучить. А десятки и сотни скелетов просто так в лесу не спрячешь. Люди заметят, начнут кладбища охранять. Блицкрига не получится. Я вообще не очень понимаю, на что он рассчитывает.

— Как всегда, на большие жертвы, — грустно заметил я. — И ведь смотри какая математика хитрая. Костянку сколько не убивай повторно, выхлопа от нее не будет, это всем известный факт. Для жертвоприношения нужен живой человек, пусть даже и оскверненный. В моей последней битве никто из моих людей не погиб, за исключением пакостника Арлатара, Властелин же потерял все войско, но эффект жертвоприношения мог сработать лишь от его павших адептов. Ты только представь, скольких он, получается, умудрился завербовать? И мы их всех упустили из виду, потому что адепты в горы уходить не спешили, жили среди нас, пока могли. Зла на себя не хватает!

— Не понимаю его намерений, — развел руками Кеша. — Властелин приложил столько усилий, но ради чего? Он ведь в этот мир попал уже живым человеком, казалось бы, живи и радуйся. Первые полгода так и было, он не давал о себе знать, а затем как с цепи сорвался! Даже мы с шаманами его гнев почуяли! Не просто так нас отец с Огдооччуйа в дорогу за тысячи верст отправил, чтобы его остановить. Кстати, а как он у вас умудрился себе такую огромную армию набрать? Неужели никто этого не видел?

— В моем мире поселение от поселения далеко стоят. Мы все жили своим кругом, разве что торговать выбирались к соседям, и они к нам заезжали бывало. Если адепты скверны под покровом ночи разоряли наши кладбища, которые всегда за пределами городских стен располагались, это и не сразу замечали даже. А они налетят, свежих костянок из могил поднимут и за собой уводят в горы. Следом за ними соваться — себе дороже было, почти все, кто пробовал, там в горах головы и сложили. Проще было адептов вовремя выявлять, да налеты постоянные отражать. Кто же знал, что Властелин сменит тактику и втихаря соберет себе такую армию? Когда ее со стены увидел, у меня аж сердце захолодело. Еретики на нас от края до края перли, как саранча на поле, ни единого просвета в их строю не было! Впереди костянки, а за ними адепты. Я прямо воочию представил, как они стали бы друг по другу карабкаться, пока до края стены не добрались, чтобы внутрь хлынуть. Нас тупо численностью задавили, и ничто их на этот раз не остановило бы. Вот поэтому я и решил применить свое оружие последнего шанса — пылающий шар света. Не видел я другого варианта, чтобы родных и близких от гибели уберечь.

— Прости, что я тогда назвал тебя глупым чародеем, — повинился Лэгэнтэй. — Мало кто смог бы поступить так, как ты. Надеюсь, мое высокомерие не слишком тебя задело. Я судил о тебе, не представляя всей картины.

И тут Кеша поразил меня до глубины души, потому что вдруг встал передо мной на колени и низко поклонился.

— Эй, ты чего? Темный мой друг, прекращай немедленно! Вдруг еще увидит кто, сам же говоришь, среди слуг и так о нашей компании уже пересуды идут. Да что же ты будешь делать! Завязывай, слышишь?..

Правдами-неправдами и долгими уговорами я таки убедил Кешу встать, после чего отвел его в кабинет. Умница Вроцлав успел заменить бутылку в сейфе и принести чистые рюмки. Не знаю, что такое нашло на шаманского сына, но выглядел он сейчас откровенно неважно. Я и не знал, что он может так расчувствоваться! Причем, заметьте, это произошло не после употребления коньяка, который я использовал исключительно как успокоительное средство, а до!

Потом мы долго клялись друг другу… даже и не помню в чем. В том, что последнюю рубашку с себя снимем, но Властелина укокошим — точно было. А вот остальные клятвы… ох. На обед не пошли, поэтому Вроцлав своей волей принес нам в кабинет поднос с закусками. Где-то в процессе очередных клятв нас и сморило прямо на диване.

Проснулся я от шума в коридоре. Скосил глаза за окно, где уверенно вступал в свои права вечер. Кряхтя, сел на диване, чуть отодвинулся и снял Кешину голову со своих колен. Похоже, мы так друг на друге домиком и сложились, когда заснули.

Шум меж тем нарастал, а на меня вдруг остро нахлынула давешняя тревога. Я уже слышал совсем рядом в коридоре увещевающий голос управляющего, который о чем-то спорил с неизвестным мужиком.

Это еще что за новости? Я, конечно, знаю, что народ любит в воскресенье по гостям ходить, но сегодня уже какой-то перебор получается. Что за очередную напасть принесло ко мне, и почему меня аж трясет и подбрасывает?