Сделай сам 2

Сохраняйте панику и не поддавайтесь спокойствию! Ещё ничего не закончилось! Наоборот! Всё только начинается!

Наверное, такой вот «вдохновляющей» речью можно было охарактеризовать всё то, что впоследствии происходило с нами — катерниками-добровольцами.

Благо, всех споро подобрали из воды моряки с итальянского крейсера «Эльба», что находился ближе всех к месту аварии. От них-то, спустя пару часов проведённых едва ли не в обнимку с одним из пышущих жаром корабельных котлов, я и узнал, что флагман японцев мы всё же достали. Хотя, похоже, всего одной торпедой из восьми выпущенных.

Пусть и не в подробностях, но с борта своего корабля итальянцы через оптику видели, как тот «прилёг на грунт» на мелководье. Да так низенько-низенько прилёг, что только трубы с мачтами да мостиком и остались торчать над водой. Видать атаковавший нас «Ниитака» как раз сопровождал торпедированную «Наниву» до того самого мелководья, отчего и оставил «Варяга» с «Корейцем» в покое, а также вёл беспокоящий огонь по нам, чтобы мы уж точно не ринулись добивать поврежденный японский флагманский крейсер.

Мы даже после сами полюбовались через одолженные бинокли на дело своих рук. Естественно, после того, как отогрелись в котельном отделении и накачали свои героические организмы изрядными порциями спиртного вперемешку с горячим чаем. Тем более что принимавшие нас итальянцы не поскупились ни на то, ни на другое.

Они ведь, в отличие от англичан с французами и американцами, прежде смогли пронаблюдать со своего борта и за гибелью «Асамы». Опять же не в подробностях, а в самых общих деталях. А потому смотрели на нас, слегка всех таких фиолетовых, с изрядной долей уважения во взглядах. Как же! Мало того, что все, как один, сорвиголовы и убивцы крейсеров. Так ещё сразу видно, что все, опять же, как один, голубой крови! А как иначе? Рожи-то у нас нынче у всех были одинакового фиолетового цвета. Разве что щёки раскраснелись от принятого на грудь.

Так что лично мне уже было очевидно, что знаменитым итальянским катерникам отныне было суждено появиться на этом свете куда как раньше.

Мы с Кази даже подтвердили командиру итальянского крейсера, рассыпавшемуся в похвале нашему брату-катернику, что не будем против поставки подобных катеров некоему иностранному заказчику, найдись таковой, но только после того, как насытим ими Российский Императорский Флот.

Он, кстати, очень сильно удивился, узнав, кто мы такие — то есть приближённое к императору лицо и наследник одного из крупнейших состояний в мире. А уж какими сделались его глаза, когда он осознал, что богатейший человек России так же воюет ныне где-то там, на морских просторах, управляя точно таким же катером! Короче в грязь лицом мы точно не ударили. Но пару раз ударяли ими о всякие твёрдые элементы корабля из-за излишне употреблённых градусов.

Отец на своём «i» вместе с «Иксом» вернулись, кстати, в порт часа через четыре после нас. Вернулись отнюдь не налегке, а полностью облепленные дрожащими от холода матросами с «Корейца», а также буксируя вслед за собой по забитой под завязку шлюпке.

Что же, чуда не случилось. Ведь недорогая тихоходная канонерка она на то и была недорогой тихоходной канонеркой, чтобы за дёшево представлять флаг страны в каком-нибудь второстепенном порту, да создавать корабельную массовку флота, а не чтобы участвовать в сражении крейсеров. Пусть даже бронепалубных, что сами-то не сильно далеко ушли от тех же канонерок в плане своей живучести и стойкости к повреждениям.

Как только получившая торпеду в борт «Нанива» выбыла из игры, а вместе с ней ушла и «Ниитака», в дело преграждения пути «Варягу» с «Корейцем» вступили державшиеся до того в стороне крейсера «Такачихо» и «Акаси». Плюс никуда не делась всё та же «Чиода», что первой в этот день встретила огнем русские корабли.

Вот именно замыкавшая японский строй «Чиода» и уконтрапупила «Корейца» своими 120-мм скорострелками. Уж больно эти орудия оказались идеальны для борьбы именно с канонерскими лодками.

Ведь «Корейцу» не требовалось получать излишне много тяжёлых повреждений для выбытия из сражения. Хватило всего-то двух подводных пробоин, чтобы капитан 2-го ранга Беляев — командир канонерки, отдал приказ срочно выбрасываться на мелководье юго-западного побережья острова Ричи, мимо которого они с «Варягом» в то время проходили перед самым выходом на большую воду.

Там-то канонерская лодка и сгорела в конечном итоге, будучи оставленной экипажем. Уж больно сильный зажигательный эффект был у японских фугасных снарядов. А всякой древесины в её конструкции имелось в избытке. Плюс паруса с канатами. Плюс пороховые погреба. Горело, в общем, знатно.

Зато лишившийся такой «гири на своих ногах» Руднёв, по всей видимости, всё же решился на прорыв в Порт-Артур, поскольку «Варяг», в последний раз, когда его видели с борта «Корейца», буквально утопал в дыму, валившему из всех его четырех труб. И сколь бы много ни было у него проблем с капризными котлами, определённые шансы на то, чтобы оторваться от японских крейсеров, у него имелись. Ведь те тоже не являлись достойными ходоками.

Старенький «Такачихо» уже вряд ли мог выдать более 16 узлов хода даже на самом лучшем боевом угле. А составлявшие ему компанию «Акаси» с сильно отставшей для добивания канонерки «Чиодой» могли бы временно довести свой максимальный ход всего-то до 17 узлов. Их ведь всех потому и «скинули» в 4-й да 6-й боевые отряды. Не самое убожество ещё. Но что-то очень близкое к тому.

Что же касалось нас, всех таких героических, то, сдав на руки французам под их честное слово — никому не выдавать, всех своих раненых, уже к семи часам вечера мы покинули Чемульпо, набившись, что та сельдь в бочки, в рубки двух оставшихся катеров и на борт «Чханнёна».

Всех моряков с «Корейца» тот в свои внутренние помещения вместить вряд ли мог. Но погибших и раненых набралось под половину списочной численности экипажа, отчего оставшиеся в строю 83 человека кое-как да разместились в кубриках и коридорах корейского пароходика.

Мы же, «пришлые коки с официантами», обосновались в сохранившихся катерах, в рубках которых нам теперь предстояло провести не менее трёх суток, пока «Чханнён» на своих 9–10 узлах будет потихоньку красться вдоль побережья Кореи, а после и Маньчжурии до российского порта Дальний.

Кто-нибудь при этом мог сказать, что пройти напрямик оказалось бы втрое быстрее. Вот только в складывающейся ситуации прямой путь мог стать как раз самым длинным. И вернуться к своим семьям можно было уже только годы спустя, предварительно пройдя через японский плен. Ведь где-то там, как раз между Чемульпо и Порт-Артуром с Дальним, ныне находились основные силы японского флота. И встречаться с ними, нам было категорически противопоказано.

Именно поэтому все последующие трое суток мы бултыхались в своих скорлупках, попав, пусть не в полноценный шторм, но в весьма свежую погоду. Бултыхались да молились о том, как бы нас не перевернуло на очередной волне.

Многие даже сменили свой былой «аристократический» чуть фиолетовый окрас морд лиц на бледно-зелёный — так нас болтало. А уж как в такую погоду приходилось справлять большую нужду, не хочется даже вспоминать. Меня самого два раза чуть не смыло за борт, когда я гордым орлом восседал на корме «i» со спущенными до колен штанами. Но тут уже было ничего не поделать. Катер он катером и являлся. Места для устройства полноценного гальюна на нём банально не имелось. Впрочем, как и места для камбуза. Как и места для много чего ещё. Потому продавать их флоту я бы желал, а вот самому продолжать тащить на них службу — никак нет.