Сдохни, но сделай
Шрифт:
– Петя, укол, - приказал тому генерал.
– Рано ещё. Через три часа только можно, - ответил Петя.
– Коли. Не спорь, - устало сказал генерал, видимо уже не первый раз.
Петя вздохнул, подошел к стоявшему в углу чемоданчику и достал уже набранный шприц. Сделал генералу укол и, бросив укоризненный взгляд на Егора, молча вышел.
– Сейчас, отпустит. Подожди минутку, - сказал Мясников, закрывая глаза. Через несколько минут ему и правда, стало на вид лучше. Он поднял голову, подбил под неё подушку и взглянул на Егора заблестевшими глазами.
– Старая гвардия – это хорошо, но, когда они опора трона. А если они сами сели на трон, кто станет их опорой? Ты, главное, пней этих слушай, они многое и многих знают. Но делай, как совесть велит. А совесть твоя – это жизнь нашего Анклава. И не бойся
– Николай Палыч, вы же уже не вернетесь к руководству, - покачал головой Егор.
– Сообразил? Или Ваня сказал?
– Сам.
– Вот видишь, не наебешь тебя. Да Егор, у меня полная жопа. Только вот наркота и спасает. Кишки то мне зашили, а вот с головой ничего сделать не могут. Операцию, конечно, сделают, но никто не обещает, что я после нее очнусь. Знаешь, а я и не боюсь уже. Пожил. Не дал нам всем сгинуть в самом начале. Только пообещай, что постараешься, чтобы не зря я жизнь положил. Не хочется умирать, зная, что нам всем конец.
Егор только кивнул. Дыхание сперло. Вот так, ещё не старый, мощный и полный сил мужик спокойно и с достоинством лежал и умирал на больничной койке. И не рвался на коня, чтобы сдохнуть на полпути до вражеских окопов. Не истерил и не ныл. Возможно, сожалел, что не успел закончить дела, не увидел своими глазами конец этой войны. Любой. Ведь ничего нет хуже для мужика, чем не завершить дело. И не важно, победить, или проиграть. Закончить. Поставить точку. И вбить тот самый гвоздь.
– Николай Павлович, я согласен. Согласен стать исполняющим обязанности Верховного Командующего Анклава. Временно. Пока вы не поправитесь. Или пока не найдется кто поумнее или пошустрее. И приложу все усилия, чтобы не просрать эту войну, - внезапно выпалил Егор, чувствуя, как выпрямляется и так прямая спина.
– Хорошо, позови Андрея, - кивнул Мясников.
Егор открыл дверь: - Андрей Сергеевич, зайди, - позвал он развалившегося на лавочке Ворошилова. Тот легко поднялся и проскользнул мимо Егора.
– Порешали? – спросил он у Мясникова.
– Приказ подготовил? – вместо ответа поинтересовался тот.
– Никак нет. Команды не было.
– Иди, рожай. Рисуй майора со всей ботвой, - распорядился Мясников.
– Пять минут, - повеселев, ответил Ворошилов и вылетел за дверь.
– С тебя коньяк, - донесся из-за двери его веселый вопль.
– Вот, под полтинник мужикам, а всё как дети малые, - ухмыльнулся Мясников и без паузы спросил: - Вопросы есть?
– Миллион. Должностная инструкция есть? Где ядерный чемоданчик выдают? Какая зарплата? Отпуск положен, или только выходные? Продолжать?
– Да. Но ты не переживай. Ваня…. Блядь…. Найдешь у Самойлова ключ от моего сейфа. Сейф у меня дома. Там много чего. Никому не показывай, даже этим, - Мясников показал на дверь: - Открывать только ключом. В любом другом случае сейф взорвется. Далее. Тюмень. Там сидит генерал Морозов. Он будет пробовать тебя сковырнуть. В сейфе про него есть. Прочитай. Внимательно. Остальные не так опасны. Но мозги поебут. По многим тебе полковники расскажут. Но отношения выстраивать тебе. И не забывай про гражданских. Жаль, что не успели тебя в Управление промышленности сбагрить на годик. Так бы понимал всю их кухню. Придется самому вникать. Скажу лишь одно: половина чиновников в промышленности и социальных службах до сих пор не на войне. Но вид делать умеют. И что с ними делать мы так и не решили. В штрафбат загнать, так работа встанет. Вздрючить - саботаж начнется. В общем, твоя головная боль. Причем, простые работяги пашут, полностью сознавая всю жопную боль. Да что там говорить. Они все служили. И чиновники почти все служили, но, видимо, порода у людей такая.
– Я сталкивался, - хмуро ответил Егор.
– Верю. Егор. Я понимаю, что вам будет тяжело. И ситуация сейчас хреновая. Но…. Придумай что-нибудь. Я… прошу тебя…, - эти слова тяжело давались Мясникову, но он нашел в себе силы закончить: - Мы проигрываем. За последний год население Анклава сократилось почти на 300 тысяч человек. И вчера ещё…. Егор, придумай, как победить Чужих. Может, так и должно быть, что придет молодой и придумает…. Мы старое поколение, мы не смогли. Мы только огрызаемся и отступаем. Собери себе команду таких же молодых и шустрых. Придумайте, как
уничтожить Чужих, пока они нас всех не добили.– Я постараюсь. Нет. Я сделаю, - ответил Егор: - Или сдохну.
Дверь открылась, на пороге возникла вся троица полковников. Ворошилов пробрался к Верховному и сунул ему под нос картонную папочку, на которой лежало несколько листов бумаги. Мясников наскоро пробежался по ним глазами, удовлетворенно кивнул, взял у полковника ручку и подписал каждый лист.
– Печать сами шлепнете, - сказал он и откинулся на подушку.
– Поздравляю, - обратился к Егору Батя.
– Поздравляю, - эхом откликнулся Ершов.
– Ознакомься, - протянул бумаги Ворошилов.
Егор взял, прочитал. Взял следующий. Еще один. Приказы. О присвоении ему, полковнику Чугуну звания генерал-майор. О назначении его временным Командующим Анклава и о награждении генерала Самойлова орденом Святого Андрея Первозванного. Посмертно.
– Служу России, - хрипло ответил Егор. Раскрыл папку, засунул внутрь чертовы приказы.
– Поздравляю, товарищ генерал-майор. Печать где-то у Самойлова должна быть, - сказал Ворошилов и развел руками, словно намекая, что теперь это головная боль Егора.
– Я пойду. А вы, если хотите, оставайтесь, - сказал Егор. Ему срочно нужно было побыть наедине со своими мыслями.
– Иди, Егор. Помни - ты обещал, - сказал Мясников.
– Иди, мы тут с товарищем генералом кое-что перетрем, пока он на человека похож, - сказал Батя и грустно улыбнулся.
***
Воздух! Легкий освежающий ветерок мгновенно попытался охладить кипящую голову, обжегся о разгоряченный затылок и испуганно отпрянул прочь. Лучи солнца попытались высушить вспотевшую голову, но не успели - Егор быстрым шагом дошел до развесистой березы и прижался к ней лбом.
– Подстава!
– возмущенно подумал он: - Нахрена ты согласился?
– Тихий спокойный голос Мясникова, умело сформулированные фразы, цепляющие за всё, что было дорого самому Егору. Он знал, куда бить. Они знали, кого выбрать.
– Зачем мне всё это?
– простонал Егор.
Шершавая кора царапала кожу, и он отвернулся от дерева. Огляделся вокруг. Зацепился взглядом за двух девушек в белых халатах, что сидели на лавочке и беззаботно курили. Нет, не беззаботно. Не особо чистые мятые халаты, уставшие лица - они явно пашут не первую смену. Выскочили на перекур. Точно. Девушки поднялись, и устало, еле поднимая ноги, поплелись в здание. Но головы высоко подняты и о чем-то весело переговариваются.
– Ну и "хули ты ноешь"?
– увиденная картина привела его в чувство. Все пашут, всем тяжело. Не тяжести, не ответственности ты боишься. Боишься перестать быть собой. Как раньше. Когда ты был функцией, всё анализирующим роботом. Когда от и до следовал букве приказа и ставил принцип справедливости во главу угла. И только недавние события выдернули тебя из бездушного существования, заставили снова почувствовать себя живым. Черт побери, да ты только недавно заметил, что неровно дышишь к соседке Алёне. И вот опять. Запрягли и опять превратят в функцию. Если взять всё население многострадальной Земли, то ты сейчас главный человек на этой планете. Вот так вот просто. Без боя, выборов и тайных подковёрных игр. Тебя разглядели, обнюхали, сочли достойным, а потом взяли и порешали твою судьбу. Карьера, звания, должности. Всё было устроено, вся его жизнь шла к этому. Может быть не так, может он не готов к этой роли, но получилось, как получилось.
А нужно ли это всё? Зачем нужны эти принципы? По каким правилам ты собрался жить? По тем, какие тебе пытались все эти годы внушить? Война, работа, отдавать всего себя цели выживания человечества? К чему это приведет? Он станет новым Мясниковым? Что бы вот так впрячься в лямку и проморгать новую гадость Чужих у себя под носом? Из-за дышла нихрена не видно оказалось. Или нужно взглянуть на проблему под другим углом? Нет, не искать контакт с врагом. Никаких договорняков. Просто, взять и придумать решение. Не об этом ли просил Мясников? Они, старая гвардия, не смогли придумать ничего лучше, чем просто упорно биться, умирать, отступать и постепенно терять надежду. Чтобы когда-нибудь запустить весь имеющийся ядерный арсенал, сдохнуть самим, но не оставить Чужим цветущую зеленую планету, пусть и изрядно людьми загаженную. Точно, устроить самую свою последнюю гадость, так чтобы всем хватило.