Сдохни, но сделай

– Ещё какой, - подтвердил Пашка.

– А я?
– спросила Кристина.

– И ты, - ответила Таня, потрогав и её лоб.

– А Максим холодный, - проверила лоб Зипки Кристина и зябко поежилась.

– Максим уже остывает, - сказал Зипка.

– Что делать будем? – неожиданно спросил Пашка.

– Делать? – удивился Зипка. Ему было непривычно слышать подобный вопрос от командира. Обычно он всегда знал, что им всем делать. Это что же выходит, приехали?

– Делать, - подтвердил Пашка: - Пока мы косвенно подтвердили, что тут присутствует хорошо охраняемый объект Чужих. Но не выяснили, что именно тут находится. Ресурсы на исходе, силы тоже. У нас даже еда заканчивается. Я не говорю про здоровье и самочувствие экипажа. И в этой ситуации я обязан учитывать все факторы, даже ваше мнение.

– Мое мнение – нужно возвращаться домой, - сказала Таня: - Я не удивлюсь, если к вечеру минимум половина из нас сляжет с простудой, не говоря уже о более серьезных вещах. Ты ногу свою видел? Рана сильно воспалена. И не факт, что антибиотики спасут от заражения. Ногу потерять хочешь? У меня и Максима ситуация не сильно лучше.

– Одна я здоровая, - довольно заметила Кристина.

– Ты свой синяк на заднице видела? – поинтересовался Зипка.

– Большой? – Кристина тут же попыталась нащупать объект разговора: - И болючий, - подтвердила она. И тут же прищурилась: - А что это ты мою попку разглядываешь?

– Больно надо, - немного смутился Зипка.

– Что «больно надо»? Тебя что-то не устраивает? – Кристина нахмурилась и принялась сверлить Зипку пронзительным взглядом. Тот в ответ молча уставился ей в глаза.

– Брейк!
– прекратил бесконтактный поединок Пашка. Шмыгнул носом и спросил: - Кристина, твое мнение?

– Я, конечно, за продолжение банкета, - не раздумывая ответила та и подняла вверх указательный палец: - Но, учитывая риск для здоровья ваших нежных тушек, голосую за возвращение.

– Я против возвращения, - заявил Зипка, скорее всего в пику Кристине.

– То есть, если я сейчас проголосую за продолжение разведки, голоса будут два на два, и решение будет зависеть от воли командира экипажа, - заключил Пашка.

– А если командир выйдет из строя? – невинно поинтересовалась Таня.

– То, старшего по званию, то есть капитана Весёлой, - осторожно ответил Пашка и на всякий случай попытался отодвинуться от Тани подальше.

– Сидеть! – грозно промурлыкала та и продолжила свою мысль: - Так что, я считаю, победила идея возвращаться обратно.

– Ладно, я ваше мнение услышал. И демократию разводить тут не собираюсь, - сменил тон Пашка и вполне серьезно выдал: - Нам необходимо разобраться с этой базой у нас под боком. Другого шанса может не быть. Или будет уже слишком поздно.

– Зачем? – перебила Таня. Её начало охватывать отчаяние. Ну что он за идиот? Они сидят тут еле живые, а он собирается лезть в лоб на отлично защищенную базу Чужих с какими-то только ему понятными целями.

– Я думаю, там находится лаборатория или цех по зомбированию людей, - ответил Пашка: - Вы сами вчера видели, сколько своих агентов-людей они отрядили на наши поиски. И ведь даже нашли. Но самое интересное, что все эти люди здесь появились в очень сжатые сроки. Значит, тут их лагерь, или тут их изготавливают.

– Изготавливают!? – возмутилась Таня: - То есть для тебя они не люди уже? Поэтому ты так легко вчера расстреливал их из пулеметов? Поэтому без раздумий всадил пулю пришедшему к костру агенту? Что ты за человек вообще? Чем ты лучше Чужих? – Таня раскраснелась и, глядя обвиняющим взглядом на Пашку, замерла, ожидая ответа.

Пашка смотрел на удивительно красивые глаза, пылающие щеки и раздувающиеся в гневе ноздри. И вдруг засмеялся звонким переходящим в натужный кашель смехом.

– Крыша уехала, - заключил наблюдающий за сценой Зипка.

– Нет, Таня, - перестал кашлять Пашка и серьезно посмотрел на нее: - Ни хрена мне не легко было стрелять в них. Вас надо было заставлять? Эй, сержант Семинович, ну-ка расстреляй из пулемета вон ту группу людей. Что-то на агентов Чужих они похожи! Или тебе нужно было приказать этого хрена у костра завалить? Вы хоть догадываетесь, что он нам вчера говорил? Он нам хренов ультиматум выкатил. И нифига не бред это был. Они хорошо подготовились.

Пашка резко поднялся, резко дошагал до танка, залез в ящик и достал оттуда рюкзак. Швырнул его к костру.

– Изучайте! – бросил он оторопевшему экипажу, со смешанными чувствами наблюдавшему за его действиями. Кристина подтянула к себе рюкзак, открыла и вытащила оттуда пачку листов. Перебрала их один за другим и молча, вдруг задрожавшей рукой, передала их Тане и Зипке.

– Пиздец, - заключил Зипка, изучив бумаги.

– Не то слово, - подтвердил Пашка, усевшийся на носу танка.

– Поэтому ты и не дал ему договорить? – спросила Таня тихим, потерявшим весь напор и злость голосом. В её глазах стояли непрошеные слезы. Пашка молча кивнул.

– И что нам теперь делать? – спросила Кристина.

– Я не знаю, - мрачно ответил Пашка: - Это.… Это не то, в чем я силен. – Он опустил голову, не зная, что еще ответить экипажу. Ему было не по себе.

– Прости, пожалуйста, - Таня поднялась на ноги, не обращая внимания на свалившийся с плеч спальник и холод, радостно устремившийся к почти обнаженному телу. Она сделала несколько шагов вперед, подходя ближе в Пашке. Осторожно взяла его за руку.

– Одевайся, и марш к костру греться, - скомандовала она тихим ласковым голосом, решительно сдергивая его с танка. Не ожидавший подобного командир, едва успев недоуменно мяукнуть, свалился с танка. Прямиком на не озаботившуюся расчетами траектории его приземления Таню. Пашка, как сидел, так и свалился на неё, вбивая во влажную грязную землю молодое девичье тело.

У Кристины от удивления едва не выпала челюсть. Зипка закрыл лицо руками не в силах смотреть на этот театр абсурда.

– Может, хотя бы в кустики отойдете? – наконец обрела дар речи Кристина. И толкнула в плечо беззвучно ржущего Зипку. Пашка скатился вбок с Тани и уселся на земле, невозмутимо разглядывая лежащую рядом девушку. Таня почувствовала, что опять краснеет, а спина леденеет. Подскочила с земли и, как подстреленная вездесущими индейцами лошадь, ухромала за танк, подальше от глаз и неминуемых насмешек, Но не в силах сбежать от себя.

– Меня заразили, - пробормотала она, прислушиваясь к себе в поисках признаков инфекции. Особой танкисткой инфекции, главным носителем которой являлся их командир – Пашка. – Точно, заразили, - подтвердила она, обнаружив у себя желание пойти и кому-то набить лицо. Чужим, или гнусно ухмыляющейся Кристинке. Ещё одним признаком она посчитала свое импульсивное желание обнять и пожалеть Пашку, так одиноко сидящего на танке, всего покрытого пупырышками гусиной кожи и черными уставшими глазами, выглядевшими довольно пугающе на бледном лице с синими губами.