"Седьмая колыбель"
Шрифт:
– Зачем говорить «пожалуйста», если всё равно все должны поступать оптимально?
– Оптимально для общества, а не для человека; для личности – это насилие. Да, до Тимберлитты жили оптимально, зато скучно-прескучно! Скучища даже меня заедала! С каким удовольствием я улетала с Мероны на задания!
– У нас и до Тимберлитты девушек к стволам не привязывали! А Марию привязали и за грудь хватали – ты, Иван, видел. «Синяк будет»!
– В будущем нравы землян смягчатся, – сказал примирительно Иван.
– Откуда ты можешь это знать? – с ноткой высокомерия возразил Револ. –
– У землян нет такой иерархии, как у нас, – вступилась за Ивана Нибара, входя в рубку. – Это мы крутимся, как шестерёнки – никакой свободы телодвижений и мыслей. Правильно говорит Юлёна: скучные мы. Десант к высадке готов!
– А вы, Иванечка, какими нас считаете? – Нибара подошла к Ивану вплотную. – Когда я облачала Юлёну в скафандр, она сказала: ты задом-то перед ним покрути, он, конечно, технарь, живёт весь в железках, но сам-то не железный. А как это задом крутить?
– Проверю девочек, – ошарашенный Иван отстранился от Нибары и поспешно вышел из рубки.
– Одному нужно на лавочке посидеть, – вскипел Револ, – другой – задом покрутить! Для чего?
– Да, для чего? – переспросила Церола. – Я что-то упустила…
– Мы уже привезли и их, и кристалл: пора, сестра, остановиться.
– Привезли, но миссия не закончена! А ты даже не допускаешь мысли, что Иванечка мог мне сам по себе понравиться?
– Не допускаю! Кто он такой?!
– Ты ему завидуешь, потому что он моложе, а умнее тебя! «Недоразвитые земляне»… Настоящий пилот и борт-инженер он, а не ты. Без него мы бы не долетели!
– И без меня не долетели! Твой Иванечка не знал входов в кротовые норы! Я научил его управлять кораблём!
– Такого умничку и Церола могла бы легко научить!
– Позвать вам специалистку по рукопашному бою? – спросила Церола, охлаждая пыл спорщиков. – Никогда не видела вас такими. Смахивает на «любовь-морковь», как говорят земляне.
– Церола, когда мы считали тебя… – начал уже ровным голосом Револ.
– Пропавшей без вести, – продолжила Церола.
– Да, без вести… попав в другой мир, мы растерялись. Тогда договорились: завлечь Марию и Иванечку.
– Вон оно что… – усмехнулась Церола. – Вспомнили, что земляне живут больше чувствами, а не правилами.
– Да, – сказал Револ. – Хотели на этом сыграть. Как могли, сыграли. А сестрёнка, кажется, уже не играет. Неужели ты влюбилась в него?
– Иванечка мне дороже тебя! Я мечтаю поскорее всё закончить и уехать с ним жить на Землю!
– Да он ноль внимания на тебя! – опять вспылил Револ. – Он технарь – холостяк прирождённый!
– Причём тут холостяк?! Я о дружбе! Буду просто жить рядом с ним! Как его великие подруги живут – и обе довольны.
В рубке воцарилась тишина. Револ лихорадочно соображал, но внешне пытался сохранить спокойствие.
– Командир, – сказала Церола. – Речь идёт всего лишь о дружбе. У тех девушек с Иванечкой нет и полунамёка на интим. Марию и Юлёну он видел даже голышом, и ни…
– Да знаю… – сбавляя тон, перебил Револ. – Снижаемся… А от тебя я такого не ожидал, – обратился он к сестре. – Променять родную семью на сомнительную
дружбу с землянином! Не по кодексу. Подумаешь: пилот. Я готовлюсь стать наследственным хранителем, а не пилотом или техническим гением…– Прости, брат: так вышло.
– На Мероне отец ждёт, там станешь опять магиней, будем вместе искать маму – и улетучится твой землянин как сон…
– Мелешь родной сестре чепуху, противно слушать, – сказала Церола. – А если честно?
– Мария понравилась мне, – после длинной паузы тихо сказал Револ. – Без неё мы бы тоже не долетели. А тебя, Нибара, так она – с великой девушкой – просто спасла.
– А на меня набросился! – сразу улыбнулась Нибара.
– Поздравляю: научилась у землян улыбаться, – с удовольствием констатировала Церола. – И тебе улыбка очень идет! Командир от нас, девочек, как всегда отстаёт немного…
– Я командир – обязан держать себя в руках!
– А я зато научилась улыбаться по-земному… – повторила счастливая Нибара, и снова улыбнулась. – Я улыбаюсь как Тимберлитта!
В рубку вошёл Иван:
– Любопытная вещица, ваш плун. – Он покосился на Нибару и, встретив её добрую улыбку, сам сразу воспрял. – Тяги, правда, маловато для тяжёлых скафандров… А вот воздухосмесь и фильтры в скафандрах мне совсем не нравятся.
– Подлиза сделал, что мог, – сказала Церола.
– Девочки протянут максимум один земной час, – сказал Иван. – Потом кислородное голодание…
– За час мы должны успеть, – сказал Револ. – Подходим к расчётной точке спуска. Место тихое, рельеф горный, но там есть долинка, в ней ветра нет. В таких местах до войны оларийцы охотились на жирных мерков. Сейчас котловина погребена под слоем оранжеватой пыли в смеси с пеплом. Один из космодромов рядом – за тем кряжем. Затмение начинается… Нибара, готовность шесть вздохов!
Когда сестра быстро вышла, Револ, смущаясь, сказал:
– Ты не обращай на неё внимания. Она переволновалась, ведёт себя не по кодексу. Взбрело, что ты ей нравишься. Это пройдёт!
– Да пусть! Она мне тоже нравится. Мы в одной связке.
– У неё ноги кривые – по земным, конечно, стандартам.
– Подумаешь! А у меня зрение плохое с раннего детства – очкарик! И то хлеб, что «ботаником» не дразнят. У каждого свои недостатки.
– «У каждого свои недостатки», – как эхо, повторил Револ. – Хорошо сказано! Не по кодексу, а хорошо! Я тоже ниже Марии – ну и что?
– Ничего. Только смотри: Мария сложная девушка…
– Открываю слюз… шлюз.
– Они идут почти колом! – вскричал Иван, смотря на экран, на котором. – Скафандры слишком тяжёлые для ваших плунов.
– Всё, приземлились!
– Скорее грохнулись!
– Какая плотная пыль! Я их не вижу! Максимум затмения.
– А если разгерметизация? Как мы найдём их в этой пыли без маяков?
– Не знаю! Но зортековские маяки нельзя включать: за ними могут проследить.
– Давай спустим зонд.
– И потеряем время, и девочки его могут не найти. Мы не можем здесь зависать – вдруг это место проверят. Затмение кончается: вперёд!
Иван поднял корабль и направил к горной гряде. Нибара вернулась в рубку: