"Седьмая колыбель"
Шрифт:
По очень слабо освещённому коридору двинулись по стеночке на ощупь.
– Ну и темница, – прошептала Маша. – Я ни Подлизы, ни собственных ног не вижу. Может, спичку зажечь?
– А вдруг газ взорвётся? Чуешь, пахнет чем-то. Глаза привыкнут: иди пока так…
– Ой, что это?! Юля!
Маша отпрянула и опустилась на корточки, прижавшись спиной к прохладной стенке. Юлена инстинктивно присела рядом. Девушки вглядывались в темноту. Там вырисовывались три неподвижные двухметрового роста фигуры, стоящие в ряд.
– Похожи на МЧСовцев с поляны в Заветном лесу, – зашептала Юлёна.
– Значит,
– Не шевелятся…
– Может, мёртвые?
– Думай, подруга! Под стеклянными колпаками, подсвечены изнутри, шланги, и без оружия…
– Тогда запасной экипаж корабля.
– Точно! В состоянии анабиоза. А наши меронийцы не знают.
– Корабль новой модели. Мы с тобой скорее их всё разузнаем.
– Подлиза! – тихо позвала Юлёна.
Робот не отозвался.
– Ну, разведка, вперёд! – подтолкнула Юлёна Машу. – Врага нужно знать в лицо!
– Врага нужно уничтожать… – медитируя саму себя, Маша, как сомнамбула, медленно поднялась и качнулась в сторону неподвижных фигур. – Главное, не трусить… Пусть враг тебя боится… Ванька уже бил этих зортеков, и мы сейчас… поглядим…
– Да они в отключке, как Нибара. В космических полётах без анабиоза делать нечего. Идём!
Девушки приблизились к фигурам. В прозрачных цилиндрах во весь рост стояли похожие друг на друга, но всё же отличающиеся, одетые в форму зортеки. Морфологически они походили на людей: четыре конечности; череп округлый, только расширен и поднят в затылочной части, что придавало голове несколько рахитический вид; вместо ушей, носа и рта дырки; рот плотно сжат сухими кольцеобразными кожными складками, нос и уши закрыты полупрозрачными мембранами; глаза большие и, скорее всего, круглые, закрыты влажными складками…
– Церола говорила: у них нет зубов, – прошептала Юлёна в самое ухо Маше. – Хотя эволюционно были. Они едят пасты и пьют растворы.
– А чего ты шепчешь, если они в анабиозе? – храбрясь, сказала Маша во весь голос.
– Действительно! – сразу воодушевилась Юлёна. – Они, считай, наши пленники. Мы их можем выбросить в открытый космос – пусть, красавчики, полетают! Те, с небоскрёба, увидят – не захотят больше лезть!
– Нет, лучше давай одного свяжем, как следует, и разбудим: пусть всё откроет и покажет, где у них здесь запасы.
– Чем свяжешь: ниткой с катушки? И как разбудить?
– Да… А вдруг у них под скафандром оружие?
– Похоже, анабиоз вызывает этот вонючий газ. Из цилиндра началась утечка, когда корабль тряхнуло.
– Тогда и мы сейчас впадём в состояние покоя.
– Не впадём пока что: концентрация слабая. Подлиза, ты где?
– Вон он лежит, у приборной панели.
Юлёна подошла к Подлизе и бережно, словно любимую собачку подняла его на руки.
– Ах! Мой верный пёс, как же ты не вовремя отрубился!
Вдруг корабль тряхнуло. Девушки упали. Юлёна ударилась головой о приборную панель и сразу та расцветилась и замигала, в отсеке вспыхнул свет, и резко запахло удушливым газом.
– Пацаны там всё воюют! – сказала Юлёна, поднимаясь. – Катушка куда-то упала…
– Давай выбираться отсюда!
Девушки метнулись к люку, но он оказался наглухо закрытым.
– Похоже, наш подвал
пришёл в рабочее состояние, – со страхом сказала Маша и зажала себе нос.– Хуже, если вся система жизнеобеспечения отсека начала работать автономно.
– Чем хуже? Я и так уже дышать не могу…
– Система заработала не для нас… Зортеки дышат совсем другой газовой смесью… Сюда теперь надувает не воздух Церолы, а…
– Что делать-то?!
– Попробуем отключить или открыть дверь. Скорей! Ты помнишь, о какое место я ударилась?
Девушки, кашляя и щуря слезящиеся глаза, подбежали к приборной панели и, почти теряя сознание, стали беспорядочно тыкать и давить на все значки и символы.
– Они зашевелились! – крикнула Юлёна, обернувшись к фигурам. – Скорей!
– Сделана не из мервуда! – выдавила кое-как Маша, тыча в панель. – Давай её разобьём! Тогда всё, может, отключится…
– Прости, дружок!
Юлёна свела гибкие ноги робота, сплела их в одну рукоять, размахнулась и как кувалдой ударила по панели. Тут же погас свет, но приоткрылась одна из дверей, из которой в отсек коридора проник тусклый свет.
– Выходят! – в ужасе закричала Маша.
– Бежим!
Юлёна, на автомате, бросила Подлизу в ближнюю фигуру ожившего, но ещё заторможенного, зортека и подруги кинулись в открытую дверь. Юлёна машинально захлопнула её за собой и заперла. Девушки оказались в очень тёмном коридоре, даже углов не было видно. Спустя несколько секунд в дверь стали ломиться, пытаясь открыть.
– Повезло нам! – прокашлявшись, сказала Юлёна. – Дверь прочная и механический запор есть. Они там в ловушке. Панель-то я – вдребезги! Бейтесь головами теперь вы, красавчики…
Маша не отвечала. Она пошатнулась и, если бы не Юлёна, наверное, упала.
– Машунь, держись! – Юлёна схватила потерявшую сознание подругу и тихонько опустила на пол. – Прорвёмся! За дело, космическая медсестра!
Скомандовав так самой себе, Юлёна вынула коробок, зажгла спичку, открыла аптечку и высыпала перед собой её содержимое.
– Спасибо, папочка, за науку! – удовлетворенно сказала она, увидев пузырёк салицилового спирта, нашатырь, бинт, вату и взятые на всякий случай медицинские щипцы. Соорудив небольшой факелок, она приподняла Маше голову, откупорила нашатырь и поднесла к носу. Маша закашлялась и очнулась.
Юля помогла ей сесть и, светя факелочком по сторонам, девушки стали осматриваться.
– Ну и колотун здесь! – сказала Маша, покрываясь гусиной кожей.
– Так-то последние штаны раздавать… А твой кристалл может светить?
– Не знаю.
Дрожащей от холода рукой Маша вынула камень. Он светился, но совсем слабо: просто отражал тусклый свет голубого факелка.
– В нём вода, а не свет, – прошептала Маша, начиная дрожать уже всем телом.
– Мы здесь околеем. Вставай…
Привыкнув к темноте, девушки в глубине коридора разглядели еле заметную полоску красного света. Холод шёл оттуда.
– Идём! – подхватила подругу Юлёна. – Жертва Подлизы не напрасна – все двери пооткрывались…
Они просунулись в дверь большого помещения и замерли, дрожа от холода, и не в силах произнести ни слова. Перед ними рядами стояли прозрачные герметичные сосуды – огромные и небольшие, – а внутри их находились замороженные существа.