Седьмой

Последний день в гипере с самого утра отдавал горечью и грустью. И не только у меня: старшая половина нашей Большой Семьи, ввалившаяся в спортивный зал к началу тренировки, выглядела так, как будто легла спать перед самым «рассветом» – зевала, терла красные глаза и пребывала в «тумане». Правда, зависала в последнем не так уж и долго – уже к концу разминки эта парочка взбодрилась и начала шевелиться, базовую технику отработала в обычном режиме, а к началу спаррингов даже вернулась в более-менее хорошее расположение духа. Говоря иными словами, Дотти превратилась в жесткого, несгибаемого бойца, стараниями Дэна постепенно обретающего отсутствующую ранее мягкость. А Олли – в живое воплощение Хаоса: с того момента, как Ромм каким-то образом вправил ей мозги, она не дралась, а упивалась боями. И делала это настолько естественно, красиво и интересно, что в течение последних десяти дней к нашим с Ратианой обязательным занятиям добавилась новая тема – анализ логики поведения Удавки в поединке.

Пока длились бои, нам было не до рефлексий. Но стоило главе семьи объявить тренировку завершенной, как ощущение неминуемой потери навалилось с новой силой. И мы, поблагодарив командира за науку, грустно поплелись в каюты приводить себя в порядок.

Завтрак прошел под тем же знаком – мы ели, пили, перешучивались, но параллельно очень остро ощущали, что период спокойной жизни, подаривший нам так много ярких и светлых эмоций, вот-вот закончится. Поэтому старались быть намного более предупредительными друг к другу, чем обычно, и вкладывали в каждое слово или жест куда больше эмоций, чем когда бы то ни было.

Немного отвлечься от грустных мыслей удалось лишь во время четырехчасового обязательного занятия в УТК. И только мне с Музой. А Ти’Лаути и Ти’Оссер, все это время терзавшие Дэна, расстроились еще больше. В результате на обеде они были сами не свои, а во время наставничества «в креслах» проявляли несвойственные им доброту и гуманизм. Впрочем, стоило Ромму объявить желтый режим, как все посторонние мысли словно ветром сдуло – мы облачились в скафандры, заняли свои места по боевому распорядку, подключились к внутренней системе «Непоседы» и приготовились к выходу из гипера.

Переход прошел штатно и без каких-либо эксцессов: точно в расчетный срок ожил тактический экран, и на нем начали появляться метки дружественных кораблей. Затем Дэн связался с диспетчером КДП флагмана, и наш «Мираж», как обычно, проигнорировав все требования безопасности полетов, по удобной для нас траектории рванул к «Моураните». И вскоре лихо «воткнулся» в посадочную плиту линкора.

По адмиральской палубе шли строем. Первым – командир, за ним штатные ООС и Умник, а последней шеренгой мы, стажеры. Все – в черно-красных парадно-выходных комбезах, со всеми наградами и с оружием. Добравшись до встречающих, остановились. И Дэн, обменявшись приветствиями с адмиралом Ти’Гисс, любезно принял приглашение на торжественный обед в нашу честь.

Кстати, в процессе представлений им экипажа «Непоседы» Вайнара Коллер дважды полыхнула такой смесью ужаса и изумления, что я невольно подобралась. И очень-очень захотела выяснить, чем таким Дотти с Олли прославились в ВКС, раз одно упоминание их имен заставляет адмиралов ежиться. Рати возжелала того же. Но после переписки со мной согласилась, что связываться с Сойюми и вытрясать из нее нужную информацию будет равнозначно потере лица.

Пока мы с ней обменивались текстовыми сообщениями, церемония встречи подошла к концу, и Дэн с адмиралом, ее свита и мы отправились в короткое, но весьма занимательное путешествие по линкору. Почему «занимательное»? Да потому, что после тесноты «Непоседы» он показался нам невероятно огромным! Скажем, если в наш лифт, ведущий из «солнышка» в рубку, можно было с большим трудом втиснуться впятером, а в скафах – втроем, то в тот, который поднимал нас к адмиральскому салону, с легкостью поместилось человек двадцать. Сам салон тоже внушал уважение. Причем как своими размерами, так и роскошью обстановки: на мой взгляд, он выглядел намного более помпезно, чем любое из помещений дворца Ти’Шарли, в котором мне довелось побывать.

В том же самом стиле оказалось и все остальное – вместо одноразовой посуды стол был сервирован потрясающе красивым сервизом; вместо стандартных пакетов напитки подавались в хрустальных графинах, а еду, как я поняла, вообще готовили живые повара и из натуральных продуктов!

Первые полчаса трапезы прошли в светской беседе – адмирал, высший командный состав Третьего Зеленого флота и мы обсуждали последние столичные новости, политическую обстановку в ГС и тому подобную ерунду. Естественно, параллельно приглядываясь друг к другу. Потом Ти’Гисс «перешла на личности», то есть, поздравила всех членов семьи Ромм с заслуженными наградами, высказала пожелание услышать хоть что-нибудь о том, что стояло за этими нагрудными знаками, и получила тщательно отредактированную официальную версию. А через какое-то время, когда обстановка в адмиральском салоне ощутимо потеплела, то ли уколола, то ли пошутила:

– Дэниел Ромм, с каждой следующей встречей вы удивляете меня все больше и больше! В прошлый раз вы заставили уважать и себя, и неведомый мне клан «Конкистадоры». А в этот доказали, что вам по плечу невозможное!

Дэн неторопливо поставил на стол бокал с соком и величественно повернул голову к Ти’Гисс:

– Что вы имеете в виду?

– Вы каким-то образом убедили сотрудничать с собой Рраг и «Нет!». А это уже лет восемь считается занятием, абсолютно безнадежным!

Муж оглядел обеих «старших», сидящих сразу за мною и Ратианой, и изобразил искреннее удивление:

– Странно, а мне Оллия Маура и Доттер Рраг показались потрясающе благожелательными, совершенно неконфликтными и невероятно легкими в общении личностями!

– Благожелательными, неконфликтными и легкими в общении?! – ошарашено переспросила адмирал.

– Ну да: у них фантастическое чувство юмора и очень интересный взгляд на жизнь. А про уровень профессионализма я вообще не говорю. Поэтому в течение всего прыжка моя семья получала искреннее удовольствие от общения с ними и преисполнилась к этим умнейшим женщинам самых теплых чувств!

«Лани, срочно начинай паниковать: я без ума от твоего мужчины и готова его расцеловать!» – отписалась Олли.

«Главное, не передеритесь с Дотти прямо здесь! А то разрушите образ, который он создает!» – тут же отшутилась я.

«Ладно, постараемся дотерпеть до „Непоседы!“» – пообещала она и затихла, чтобы чего-нибудь не упустить: Дэн продолжал разрушать представления Ти’Гисс об этой парочке:

– Знаете, у вас, в Тэххере, мне нравится многое – всеобщее стремление к знаниям, «двухслойное» общение, которое мне, к огромнейшему сожалению, недоступно, низкий уровень преступности и межличностной агрессии, а также многое другое. Но некоторые стороны вашей жизни я просто отказываюсь понимать!

– Какие именно? – полыхнув всамделишным любопытством, спросила адмирал.

– Потрясающую пассивность ваших мужчин! Нет, я разумом я осознаю, что все женщины, которых они видят вокруг себя с детства, невероятно умны, самостоятельны и красивы. Но ведь это не причина для того, чтобы отказывать вам в восхищении или давить в себе способность видеть прекрасное? Вот я, например, не стесняюсь демонстрировать Олли и Дотти свое искреннее уважение каждый раз, когда сталкиваюсь с проявлениями их высочайшего профессионализма. А уж комплиментами красоте и обаянию, наверное, просто замучил!

– Неправда: я чувствую их катастрофическую нехватку! – мурлыкнула его Удавка.

– Я тоже! – подтвердила Рраг. – И жутко страдаю вот уже сорок с лишним минут!

Флотские потеряли дар речи. А Олли их безжалостно добила:

– На самом деле наш командир совершенно прав: жизнь в мире, в котором практически нет настоящих мужчин, превращает нас, женщин, в живые аналоги погрузочных роботов. И трансформирует стремление к самообразованию из средства, позволяющего сделать жизнь ярче и насыщеннее, в самоцель.