Седые травы

Он опустился в мягкое кресло рядом с кушеткой и смежил веки. Сон накатил стремительно и тяжело, грохоча по мостовой копытами и скрипя несмазанными осями колёс. Сон плеснул в лицо водой из сточной канавы, растёкся по телу запахом гнили и нечистот. Сон склонился над ним поседевшей женой в старом, заношенном до заплат платье. У сна были глаза снулой рыбы и взгляд, разъедающий душу.

"И что ты теперь можешь?" - спросил сон шелестом листвы и ушёл, скрипя несмазанными суставами ржавых лап.

Натан проснулся с колотящимся сердцем и не сразу понял, где находится. Ныла спина, озябли плечи. На улице привычно шелестел дождь, занималось серое утро. Через открытую форточку в кабинет сочилась сырость. Доктор с кряхтением встал, прихрамывая, дошёл до окна и только тут вспомнил о ночном происшествии.

Девчонка сидела на кушетке, закутавшись в одеяло так, что наружу торчал только нос.

– Доброе утро, мисс, - кашлянув, обратился к ней Натан.
– Как самочувствие?

"Капюшон" из одеяла сполз назад, открыв бледное лицо. Девочка не сводила с доктора настороженных глаз. Он подошёл, придвинул к кушетке стул и сел рядом.

– Давай знакомиться. Я - мистер Крауч, врач. Ты меня понимаешь?

– Джинни.

Голос был так тих, что Натаниэль усомнился, не послышалось ли ему.

– Что?

– Я - Джинни, - отозвалась она уже громче.

– Как ты себя чувствуешь?

Девочка молчала, всё так же не отрывая от Натана взгляда.

– Ты хочешь есть?

Она помедлила и чуть кивнула. Натаниэль ободряюще улыбнулся:

– Вот и славно. Посиди здесь, я подыщу тебе одежду.

В сорочку полноватого коренастого Натаниэля девочку можно было завернуть минимум четыре раза, но выбирать не приходилось.

– Мэг проснётся и придумает что-нибудь более подходящее, - заверил доктор Джинни, неуклюже подворачивая ей длинные рукава.
– Тебе не холодно?

Она отрицательно покачала головой. Натан потянулся за фонендоскопом.

– Джинни, я послушаю, как ты дышишь. Боюсь, как бы ты не заболела.

– Я здорова, - ответила девочка твёрдо.
– Я никогда не болею.

Натаниэль пожал плечами.

– Может быть. Но сама посуди: о чём должен думать доктор, когда перед ним сидит тощая, бледная девочка с кожей, морщинистой как у старой леди?

Джинни натянула рубашку на колени и засопела.

– Ты можешь мне рассказать, что случилось?
– мягко спросил Натан.

– Я не помню.

– А где живёшь, помнишь?

– Нет, - еле слышно буркнула она.

Натан хотел сказать, что полиция всё равно будет задавать те же вопросы, что это нужно для блага самой девчонки, но промолчал. Может, это к счастью - не помнить, что нашли тебя голую, завёрнутую в дерюгу и перевязанную верёвкой. Память милосердна.

В глубине дома запели половицы, скрипнула дверь.

– Моя жена уже на кухне, - улыбнулся доктор.
– Сейчас будем завтракать.

Он оставил Джинни в кабинете и поспешил к Мэг. Та вовсю колдовала над тостами и пышным омлетом, негромко напевая что-то себе под нос. Натан подошёл, обнял супругу за талию и слегка дунул в высокую причёску.

– Судя по твоему настрою, девочка в порядке?
– спросила Мэгги, разливая по чашкам какао.

– Вялая, немного заторможенная, - отчитался доктор.
– Ничего не помнит. Назвала только своё имя - Джинни.

Мэг кивнула, сняла крышку со сковороды и перевернула жарящиеся ломтики бекона. По кухне поплыл божественный аромат.

– Что ты намерен делать дальше, милый?

– Для начала накормить её. И приодеть. Мэг, в моей сорочке она смотрится ужасно. У тебя не найдётся для неё какого-нибудь старого платья? Я пригляжу за беконом... Вы, женщины, легче между собой поладите.

Супруге доктора Крауча ничего не нужно было повторять дважды или долго объяснять. Дочь профессора филологии, выросшая среди книг и учёных мужей, Мэг сочетала в себе не только острый ум и прекрасное воспитание, но и редкую красоту, которой могли похвастаться лишь представительницы древних фамилий, лёгкую руку и тонкий вкус художницы. Дважды в неделю Мэг посещала в университете отцовские лекции по истории искусства. Натаниэль частенько ворчал, что место женщины в семье, но тут же умолкал, стоило Мэг напомнить, что семья - это не только муж с женой, но и дети. Не получалось детей у четы Краучей.

"А может, оставить девчонку пока у нас?" - подумал Натан, выкладывая на тарелку с золотистой каймой ломтики бекона. Подумал - и тут же отогнал эту мысль. Девочка - это не собака и не кошка, не так всё просто. Сперва надо рассказать полиции, а уж дальше им решать судьбу Джинни.

В коридоре зазвучали бодрые шаги, и Мэг впорхнула в кухню, сияя, как утренняя заря.

– Натан, я решила!
– сообщила она.
– Никакой полиции! Джинни поживёт у нас до тех пор, пока к ней не вернётся память. Я как раз думала подыскать нам горничную.

– Милая, всё бы хорошо, но... Вмешательство полиции необходимо. Нельзя оставить безнаказанным тех, кто так обошёлся с Джинни. И потом наверняка её ищет родня.

Мэг решительно покачала головой.

– Дорогой, подумай сам. Если девочка ничего не помнит, как можно кого-то найти? О чём она сможет рассказать констеблю? Ты увидел на её теле хоть какие-то повреждения?

– Не увидел, - буркнул Натан, не в силах противостоять женской логике.

– А если Джинни ищет родня, то мы узнаем это из свежих газет. Майкл поможет.

Натаниэль вздохнул и внимательно посмотрел на жену. Мэгги была настроена решительно и лучилась радостью. И возразить ей было нечего.

– Пусть поживёт, пока не окрепнет. Не могу ж я выставить на улицу заморенного голодом ребёнка, - сказал он, делая вид, что страшно сердится и это решение принимает путём большого одолжения.

На самом деле он тоже был рад такому повороту событий.

– Почему ты не ешь?
– нарушила тишину Мэгги.

Джинни вздрогнула и оторвалась от созерцания пейзажа за окном. Неуверенно взяла ложку, опустила её в тарелку с традиционной для англичан утренней кашей и снова поникла.

– Поешь, - мягко сказал Натан.
– Тебе надо есть, чтобы поправиться. Давай, понемножку.

Девочка поёрзала на стуле, потрогала рюшку на рукаве платья. Платье Мэг купила себе позапрошлым летом, поддавшись на уговоры кузины, но носить так и не стала. "Оно слишком короткое. Не хочу прослыть легкомысленной", - объяснила она мужу. Джинни в одежде с чужого плеча смотрелась крайне нелепо. Рукава пришлось закатать, а над поясом сделать солидный напуск, иначе девочка наступала себе на подол. Натан, увидев в гостиной такое чучело, с трудом удержался от вздоха. Худоба Джинни, подчёркнутая пышными рукавами и юбкой, выглядела чудовищно.