Седые травы

Ложка с кашей медленно поднялась к тонким губам и застыла. Джинни посмотрела на Краучей умоляюще.

– Ты не хочешь кашу? Может, съешь булку с беконом?
– заботливо спросила Мэгги.

– Я не могу. Мне попить бы...

– Чай, молоко?

– Мэг, давай я согрею эля. Может, проснётся аппетит?
– предложил Натан.

После первого же глотка девочка зашлась в кашле, из глаз брызнули слёзы. Мэгги бросила на мужа сердитый взгляд и быстро сбегала в кухню за водой. В принесённую кружку Джинни вцепилась обеими руками. Пила торопливо и жадно, захлёбываясь и вздрагивая при каждом глотке. Натан наблюдал за ней и хмурился.

– Ещё?
– спросил он, когда кружка опустела.

Джинни кивнула, довольно сверкая глазами.

– А можно как вчера?
– попросила она.
– Сладкое...

В итоге первый завтрак Джинни в доме Краучей составил две чашки сладкого чая и кружку воды. Как ни пытались доктор с супругой убедить её поесть, к каше упрямица так и не притронулась.

К полудню Натаниэль собрал свой докторский чемоданчик и ушёл проведать пациентов. Мэгги и Джинни остались вдвоём. Девочка улеглась на кушетку в кабинете, завернувшись в плед. Мэг походила по дому, вытерла пыль с мебели, посмотрела, что можно приготовить на ужин. Она хмурилась, замирала, глубоко задумавшись. Что-то не давало ей покоя, точило червячком изнутри. Нет, не что-то: Джинни.

– Милая, ты не спишь?
– приоткрыв дверь кабинета, спросила Мэгги.

– Нет, миссис Крауч. Я просто лежу, - тихо отозвалась девочка.

Женщина вошла, прикрыв за собой дверь, села в кресло рядом с кушеткой.

– Я хотела поговорить с тобой.

– Конечно, миссис Крауч.

– Мы с Натаниэлем хотели предложить тебе остаться у нас. Пока ты болеешь... и дольше.

– Я не болею, - Джинни села на кушетке, свесив тощие ноги.
– Я высохла.

– Ну, это ты так называешь, - уклончиво сказала Мэг.
– Скажи, ты помнишь хоть что-то о себе? У тебя есть семья, дом?

– Я всё уже сказала доктору Краучу, - бесцветно ответила она, глядя в пол.

– Мне подумалось, что есть на свете вещи, о которых женщинам лучше разговаривать без мужчин. Потому и спросила.

Мэг смотрела на неё пристально. Пыталась понять, действительно ли странная девчонка ничего не помнит, или боится говорить с ней.

– Пойми, милая, пока ты здесь, тебе нечего бояться, - проговорила она мягко.
– Я лишь думаю о том, как разыскать твою семью и твой дом.

Джинни оторвалась от созерцания паркета и взглянула Мэг в лицо. В тёмных глазах не было ничего. Ни страха, ни горя, ни боли. Пустой взгляд человека, чья память - чистый лист.

– Миссис Крауч... Боюсь, не у всех в этом мире есть семья и дом.

"Странный ответ, - подумала Мэгги.
– Но стоит ли донимать её вопросами о том, что она не помнит или не хочет вспоминать?"

Она сдержанно улыбнулась, поправила край пледа, свесившийся с кушетки.

– Хорошо, милая. Ты умеешь читать?

Джинни наморщила лоб, задумавшись.

– Кажется, да.

– Знаешь счёт?

Тонкие пальцы рук шевельнулись.

– Один, два... три...

– Хорошо. Что ты любишь, Джинни?

На этот раз задумчивость слишком затянулась. Мэгги решила не мучить девчонку.

– Пойдём, я покажу тебе дом?

На скрипучей лестнице между этажами Джинни застыла, как вкопанная. Встала, опираясь спиной на массивные перила и задрав голову вверх.

– Что такое, милая?
– забеспокоилась Мэг.

– Листья, - ответила девочка.

Долгой зимой, когда нечем было себя занять, Мэгги решила украсить холл и стену вдоль лестницы собственными рисунками. Сперва рисовала акварели, затем вырезала их и бережно наклеивала на скучные бежевые обои. В доме Краучей царили все четыре времени года: в коридорах - осенний листопад, спальня утопала в летних розах, интерьер гостиной украшала весенняя зелень и птицы, а столовая была украшена узоров из рождественской пуанцеттии, омелы и остролиста.

– Клён, - шептала Джинни.
– Ясень, дуб, вяз, тёрн...

Мэг казалось, что девочка перечисляет имена старых друзей, а не узнаёт нарисованные листья.

– Тебе нравится?

– О, миссис Крауч! У человека, создавшего эти рисунки, дар!
– лицо Джинни озаряло такое восхищение, что можно было ничего не говорить.
– Они живые. Они настоящие!

Женщина отвернулась, пряча улыбку. Странно, но розы и весенние нежные ирисы не вызвали у Джинни такого восторга. Она разбирается в живописи?

– Я могу дать тебе краски и бумагу. Хочешь порисовать?

– Нет-нет. Я умею только кошек. Можно мне просто любоваться?

– Конечно, милая. Идём дальше, я покажу тебе твою комнату и оранжерею.

Они спустились на первый этаж, и Мэг продолжила рассказ о доме:

– Здесь арендует помещение кондитер мистер Прайс, вход в его магазин с улицы. Ты любишь сладости, Джинни?

Девочка неопределённо повела плечами, выглянула в холл.

– Да, там выход. Но не думаю, что тебе сейчас надо на улицу. Ты должна поправиться и окрепнуть. Иди сюда, милая.

Рассматривая стены, отделанные деревянными панелями, высокие потолки и узорчатый паркет под ногами, девочка медленно проследовала за хозяйкой дома. Щёлкнул, поворачиваясь в замочной скважине, бронзовый ключ, и Мэгги отворила дверь под лестницей.

– Входи. Вот тут ты будешь жить.

Комната была маленькой, но тёплой и довольно уютно обставленной. Аккуратно застеленная кровать, комод с круглым зеркалом в резной раме, старый платяной шкаф, столик на гнутых ножках, два стула. В углу за шкафом - низенькая скамеечка, таз и кувшин для умывания. Обрамлённое нежно-сиреневыми занавесками окно выходило на задний двор.

Джинни нерешительно переступила порог, потрогала висящее на спинке кровати жаккардовое полотенце. Мэг молча наблюдала за ней, присев на стул у окна. Девочка прошлась по комнате, бережно касаясь ладонью нехитрой мебели и едва заметно улыбаясь.

– Миссис Крауч, я действительно могу остаться у вас?
– спросила она, глядя на Мэгги со смесью восторга и недоверия.

– Если ты сама хочешь. Мне не хватает компании, Джинни, скучно, - честно ответила женщина.
– Да и тебе некуда идти.

Взгляд девочки потеплел, уголки рта поползли вверх.

– Я постараюсь оказаться полезной, миссис Крауч!

– Замечательно. Ты приляжешь отдохнуть или показать тебе ещё наш домашний садик?

Дети так не радуются рождественским подаркам, как обрадовалась Джинни упоминанию о саде:

– Пожалуйста, миссис Крауч! Я совсем не устала, во мне много сил! Можно мне увидеть его?

Мэг только руками развела. С трудом верится, что это тощее существо ночью едва дышало. Вон, как скачет вверх по лестнице.