Секвойя

— Он без сознания, — добавил тот.

Бибер медленно, словно смысл слов дошел до него не сразу, поднялся и, бросив тревожный взгляд на Хьюго, сначала медленно, но с каждым шагом набирая темп, помчался к дому, на ходу бросая ему:

— Побудь с ней!

Джексон лежал на полу около дивана, неестественно запрокинув голову. Его глаза были закрыты, а на его носу, щеках и губах были мокрые белые пятна. Не понимая, что происходит, Джастин начал трясти мальчика:

— Ты меня слышишь, Джексон? — твердил он. — Приди в себя!

Ребенок не реагировал, обмякнув в руках брата.

— Что это за хрень? — отчаянно заорал Джастин, ища глазами кого-нибудь, кто бы ему все объяснил. Как вдруг его взгляд наткнулся на сидящую в углу женщину, которая прикрывалась разорванной одеждой и судорожно всхлипывала. Ее лицо и руки были в крови. Что, черт возьми, здесь произошло?

Джастин взял мальчика на руки и быстро подошел к ней.

— Что с ним? — орал он, пока она закрывала лицо ладонями, и бормотала, вперемешку со всхлипами, что его друзья накачали ребенка кокаином.

Джастин почувствовал, как его колени подкашиваются. На плечи давило что-то тяжелое, и когда его сердце, стуча все быстрее, бешено заколотилось, в глазах потемнело. Он перевел взгляд на Джексона, голова которого безжизненно лежала на его плече.

Он не слышал звонка в дверь, не слышал, как охрана сказала ему, что прибыла скорая помощь. Он только растерянно отдал Джексона врачам, опуская руки, и переводя отупевший от ужаса взгляд то на брата, то на сестру. Оба казались неживыми. Вокруг суетились врачи, кто-то притащил две пары носилок, дом пустел, и вскоре на улице послышались звуки полицейской сирены.

========== Часть 41 ==========

Джастин растерянно брел к выходу. Не видя на своем пути ничего, кроме красного мерцающего огонька машины скорой помощи, он ударился плечом о косяк входной двери. Не обратив внимания на боль, он, спотыкаясь, спустился по ступеням, когда кто-то окликнул его.

— Мистер Бибер? — услышал он.

Джастин оглянулся. В паре шагов от него стоял мужчина в черной форме. Парень встречал его не впервые. Это был шериф города. Они уже виделись, и не раз, поскольку Джастин не слишком дружил с законом.

— Рад вас видеть, — пробормотал парень.

— Не могу сказать того же, — покачал головой тот. — Вы должны поехать с нами в участок.

— Что? — не понял Джастин. — Вы что, шутите? Это я вызвал вас, — удивленно поднял он брови.

— Вообще-то, от ваших соседей поступила жалоба на шум и крики, — невозмутимо ответил мужчина. По его лицу можно было прочесть, что его подобная жалоба уже совсем не удивляет. Да, он давно не питал симпатии к Джастину, слишком уж часто ему приходилось с ним сталкиваться за последние два года. — И почти сразу же к нам поступил вызов по этому адресу из службы 911. Садитесь в машину, — спокойно добавил он.

Джастин моргнул, и с секунду постояв на месте, потерянно побрел к черному полицейскому форду, погруженный в свои раздумья. Открыв дверцу пассажирского сиденья, он вдруг наткнулся взглядом на машину скорой помощи. Двое крепких медбратьев загружали в нее носилки с безжизненно лежащей Джазмин. Их встревоженные не на шутку голоса были недостаточно громкими, чтобы разобрать, о чем они говорили. Но судя по той поспешности, с которой они работали, дело было плохо. Джексона, размещенного на вторых носилках, осматривал врач.

Джастин вдруг вздрогнул. Он понял, что делает, и растерянно обернувшись к шерифу, сказал:

— Я не могу сейчас поехать в участок.

— Боюсь, у вас нет выбора, — пожал плечами тот.

— Я должен быть с ними, — Джастин указал на машину скорой помощи. — Я приеду к вам сразу после больницы. Обещаю.

— Мистер Бибер, — устало сказал шериф, — не заставляйте меня применять оружие. Сядьте в автомобиль.

— Господин полицейский, вы же знаете, что я не лгу. Там, — парень снова указал на красный огонек, — сейчас мои брат и сестра, и я сам убью себя, если с ними что-то случится, понимаете? — Он посмотрел на полицейского как на идиота, — я должен быть там. Я никуда не денусь, я приеду в участок и буду оставаться там столько, сколько потребуется, пока вы не предъявите мне обвинения.

— Я не буду повторять дважды… — угрожающе отчеканил шериф, демонстративно нащупывая кобуру на поясе.

— Черт! Да что ты за человек? — с болью в голосе воскликнул Джастин. — У тебя что, нет детей? Я отвечаю за них, — парень выставил ладони вперед, —, а сейчас я даже не знаю, что их ждет!

Полицейский внимательно вглядывался в это искаженное болью и паникой лицо. Руки парня нервно дрожали. Шериф перевел взгляд на мерцающую мигалку неотложки, одиноко освещающую темный проулок, и что-то внутри него дрогнуло.

— Предположим, я могу сделать вид, что, скажем, вас уже не было в доме, когда мы приехали. Я могу закрыть глаза, — размышлял он, — всего на несколько часов. Но вы должны понимать, на что я иду, — выразительно добавил шериф.

— Я не поведу вас, — утвердительно кивнул Джастин.

— У вас есть, — мужчина взглянул на наручные часы, стрелки которых показывали почти четыре часа утра, — восемь часов. — Он поднял голову, пристально посмотрев на парня, — если до полудня вы не явитесь в участок, то я лично приеду вас арестовать. И последствия этого будут для вас очень серьезными.

— Я понимаю. Я буду там, — сказал Джастин, — спасибо, — стремительно сорвавшись с места, он бросился к неотложке.

— Скрываться не в ваших интересах, — бросил ему вдогонку полицейский. Возможно, он только что совершил огромную ошибку. Ведь он знал этого парня.

Джастин уже не слышал его. Его мысли были заняты Джексоном, носилки с которым в данную минуту загружали в машину.

***

— Ты совсем рехнулся? — Джереми влетел в отделение скорой помощи, и навис над Джастином, сидящим на скамье возле реанимационной палаты.

Парень не слушал его, он обхватил голову руками, пытаясь унять стук в висках.

Двадцать минут.

Двадцать минут назад двери реанимации захлопнулись перед его носом. Как бы он не орал, что должен быть рядом, его туда так и не впустили.

— Долбанный наркоман! — не унимался отец. — И я хорош… Знал ведь, что ты даже за собакой приглядеть не способен. Черт, — Джереми провел рукой по лицу, — как я мог оставить их с ТОБОЙ. — Он произнес последнее слово с таким презрением, что Джастин невольно вздрогнул.