Секвойя

С этими словами, он повернулся, и вышел из больницы. Клод тяжело вздохнул и потер затылок. Будь они в Париже, он, возможно, смог бы поднять свои связи и уладить вопрос напрямую с судьей. Но в Лос-Анджелесе он не имел никакого влияния, и это расстраивало его.

Клод почувствовал жалобное урчание в желудке. Со всеми этими заботами, он и забыл, когда в последний раз ел что-то горячее, довольствуясь сухими холодными бургерами, которые он, как истинный француз, люто ненавидел. Пожалуй, действительно, стоило поесть. Он достал из кармана пиджака телефон, и набрал номер.

— Как ты думаешь, твоя мама не будет против гостя за обедом? — прищурясь, спросил он, когда на том конце послышалось радостное «Алло».

— Она будет счастлива! — пропела Габи. — Она как раз только что спрашивала о тебе.

Недавний ужин с ее родителями прошел так замечательно, что у Клода еще долго сохранялось отличное настроение. Точнее, ровно до того момента, пока ему не позвонил телохранитель Джастина с неприятными новостями.

Клод вовремя позаботился о цветочных предпочтениях Ребекки, хотя у него вызвало некоторый конфуз обилие живых цветов в доме, когда он туда приехал. Его шикарный букет, составленный лучшими калифорнийскими флористами, выглядел жалко на фоне многоуровневых цветочных композиций, которыми был заставлен весь холл. Ребекка же приняла его букет так, словно это был первый букет от мужчины в ее жизни. Она даже покраснела. А бутылка отличного Шато Лафит восемьдесят пятого года, предусмотрительно захваченная им из погребов покойного мсье Дюваля, стала завершающей точкой в покорении Клодом отца Габриэллы.

Вообще-то, Клод присмотрел небольшую изысканную брошь для Ребекки. Розовое золото и алмазы смотрелись очень элегантно. Но Габи вовремя остановила его, сказав, что ему не нужно слишком стараться. Взрослый успешный мужчина, стоя в тот вечер в холле дома семьи Бернар, он чувствовал себя шестнадцатилетним школьником, пригласившим их дочь на выпускной.

Клод улыбнулся, опуская телефон в карман, и вышел из больницы, в тот же момент крепко зажмурившись от вспышек фотокамер.

Репортеры облепили его так, что он не мог протиснуться, не отпихнув кого-нибудь локтем со всей силы, а ему очень не хотелось бы этого делать. И в то же самый момент он услышал где-то рядом грубое: «Посторонись». Крупный темнокожий мужчина растолкал репортеров вокруг Клода, обвив его одной рукой, чтобы они не имели к нему доступа, и зачем-то светя фонариком в камеры.

— Кто вы? — тихо, насколько это было возможно в таком шуме, спросил Клод.

— Я Томас. Джастин попросил проводить вас до автомобиля, а если понадобится, то и дальше, — ответил тот, оглядываясь по сторонам. — Пойдемте, пока они не залезли к вам на шею, — поторопил он Клода.

Клод растерянно оглянулся и, прикрыв лицо рукой, спустился по ступеням, направляясь к парковке. Мужчина не отставал, грубо расталкивая прессу перед ним.

— Мистер Дюваль, это правда, что Джастин Бибер убил ребенка? — услышал вдруг Клод.

— Не останавливайтесь, — бросил ему Томас, подталкивая в плечо.

Вопросы продолжали сыпаться все то время, пока они шли в сторону стоянки автомобилей.

— Джастин изнасиловал девушку вместе со своими друзьями?

— Какой срок ему грозит?

— Джастин будет присутствовать на похоронах?

— Какие у него планы относительно своей дальнейшей карьеры?

— Мистер Дюваль, вы употребляли наркотики на вашей яхте в июне этого года?

Клод не верил своим ушам. Боже, во что он вляпался? Все эти вопросы, которые они задавали, вряд ли Джастин сейчас думал об этом. И как они умудрялись все вывернуть наизнанку? Неужели Джастину приходилось сталкиваться с этим ежедневно?

========== Часть 44 ==========

Габриэлла, развалившись на тахте в гостиной и расслабленно скрестив ноги, щелкала по клавишам телевизионного пульта, перелистывая каналы.

— Иди ко мне, — позвала она Клода, который читал журнал, сидя на другом конце дивана.

Клод оторвался от чтения и посмотрел на нее. Габи подмигнула ему, похлопав ладонью рядом с собой.

— Ты предлагаешь мне развалиться на диване в доме твоих родителей? — недоуменно уточнил он. — Милая, мне же не семнадцать.

Габи закатила глаза.

— Не стоит напоминать о своем возрасте, — скривилась она. — Я все равно не буду считать его недостатком, хотя именно он виновен в том, что ты иногда становишься таким занудой!

Клод рассмеялся. Он огляделся по сторонам и слегка приблизился к ней:

— Я выполню любое твое желание, — игриво улыбнулся он, перейдя на шепот, отчего Габи протянула свои руки к нему, надеясь на победу, — когда мы будем одни, — добавил он, отодвинув край ее шелковой блузки и легонько коснувшись пальцем ключицы.

Девушка вздохнула, снова переключая свое внимание на экран телевизора. Клод вернулся к чтению, изредка поднимая взгляд, когда слышал что-то интересное. Однако ему было очень сложно заинтересоваться чем-то надолго, поскольку ни один канал не задерживался более чем на минуту. Габи и сама не знала, что ищет, скорее, просто пыталась убить время. Переключив очередной канал, она почувствовала какое-то напряжение. Назад… Ее внимание привлек выпуск дневных новостей, которым бы она вряд ли вообще заинтересовалась в любой другой ситуации. Габи поднялась и села, пристально глядя на Клода, смотревшего на нее с… экрана телевизора.

— Дай-ка его сюда, — раздалось рядом. Клод, не сразу заметивший, на что она смотрит, стремительно потянулся к пульту, надеясь успеть переключить канал, пока не посыпались вопросы.

Но Габи, не отрывая взгляда от экрана, вдруг высоко подняла руку с пультом, и Клоду пришлось встать, чтобы до него дотянуться. Как только его ладонь была в нескольких сантиметрах от желаемого объекта, Габи резко опустила руку. Клод вздохнул, понимая, что эта дурацкая игра в собачку может продолжаться бесконечно. В любом случае, было уже поздно. Кадры мелькали, сменяя друг друга. Ведущая новостей указывала в сторону Клода, сопровождаемого темнокожим спутником у выхода из госпиталя Уэст-Хиллс. Глаза Габи округлялись все заметнее по мере того, как она узнавала о цели визита Клода в больницу.

Выпуск был довольно непродолжительным, и быстро сменился репортажем о каком-то митинге в пользу защиты диких птиц. Габи повернулась к Клоду, вопросительно подняв брови.

— И что это значит?

Клод тяжело вздохнул, откинувшись на спинку дивана.

— Почему ты не рассказал мне? — спросила она.

— Потому что я адвокат, — он устало посмотрел на нее. — Я не имею права разглашать подробности дел, которые веду.

— Но это же не просто какой-то там парень! — возмутилась Габи.