Селестиа
Шрифт:
– Я не человек, Аура. Меня и других особей моего вида создала сама Селестиа. Мы призваны поддерживать порядок в четырнадцати мирах и защищать интересы Великой Селестиа. Должен тебе признаться, что это становится делать все трудней и трудней.
Он присел на стул и вытер рукавом пот с лица.
– Я хочу тебе кое-что показать. Это всего лишь иллюзия, взгляд в прошлое. Один из моих трюков, – он криво улыбнулся, – но, может быть, это поможет тебе сделать правильный выбор.
Трехликий прочертил руками в воздухе несколько символов, одна из стен комнаты потеряла свои контуры, исчезла, и на ее месте появилась темная пещера с высоким сводом.
Где-то
– Через боль познается радость бытия, иначе ни в чем нет смысла, – сказала девушка высоким голосом.
Голос ее доносился словно издалека, ослабленный непонятным шуршанием, которое мешало слышать произносимые ею слова. Ее длинные руки висели вдоль тела, как плети, лицо было искажено страданием, а из опущенных глаз текли слезы, оставляя черные следы на щеках.
– Владычицы Скрытой Силы обречены нести мучение и смерть, и в этом их предназначение. Я знаю это по собственному опыту.
Девушка повернула голову в сторону Ауры и посмотрела ей прямо в глаза.
«Не может быть… – в ужасе подумала Аура, – она не может меня видеть… Это же все не по-настоящему…»
Но лицо незнакомки внезапно исказила злобная гримаса, она сделала выпад в сторону Ауры и завизжала:
– Ты! Когда придет время, ТЫ сделаешь свой выбор! – И вдруг бросилась на Ауру, выставив вперед худые руки с длинными кривыми ногтями…
Аура непроизвольно схватилась за шерсть Пятого и отшатнулась. Пятый зарычал, шерсть у него на загривке встала дыбом, но изображение несколько раз мигнуло и исчезло.
Трехликий жестом вернул стене первоначальный вид.
– Я же предупредил, это всего лишь иллюзия…
Он посмотрел на Ауру, пытаясь понять ее реакцию на увиденное.
Ничего, кроме испуга, лицо Ауры не выражало, поэтому Трехликий показал ей на стул, стоящий напротив, и сказал:
– Давай поговорим.
Аура боялась Трехликого, перестала ему доверять. И хотя единственное, что она сейчас хотела, – это выскочить и спрятаться в потайной комнате под лестницей, она заставила себя выйти из-под прикрытия Пятого и сесть на стул.
–Тебе, Аура, суждено стать Владычицей Четырнадцатого Мира! – торжественно сказал Трехликий. – Только ты выберешь, быть ли тебе милосердной и любвеобильной или несущей смерть и беспощадной! Девушка, которую ты сейчас видела, – Владычица. Много лет тому назад она появилась в Четвертом Мире. С упорством безумца изменяя его, Владычица была уверена, что несет добро его жителям, но на самом деле сеяла лишь смерть и разрушение, и мы, Трехликие, заключили ее в пещеру Белых кристаллов…
Внезапно Трехликий снова пришел в возбуждение, вскочил и принялся ходить от стены к стене, размахивая руками.
– Никто не может повлиять на твой выбор! – выкрикнул он и театрально протянул руки к Ауре. – Познай свою Силу и выполни великую миссию защиты Великой Селестиа, прародительницы четырнадцати миров!
Аура смотрела на Трехликого, и ей казалось, что это всего лишь дешевое рыночное представление и перед ней плохой актер, который произносит банальные, заученные фразы, а на самом деле лжет.
И Аура сделала то, чего не делала уже давно, – она попыталась вызвать Внутреннего Трехликого, но тот как будто спал или не хотел с ней разговаривать. Пораженная Аура пробовала еще раз и еще, не замечая, что Трехликий неподвижно стоит посреди комнаты и
внимательно смотрит на нее…В комнате стало тихо, только шумное дыхание Пятого нарушало тишину. Вдруг Трехликий взмахнул рукой и, почему-то указывая на дверь, злобно крикнул Ауре:
– Эй, хватит, вон из моей головы! И в следующий раз, прежде чем вытворять свои штучки, спроси разрешения, иначе я рассержусь!
Шар
Вирга, согнувшись вдвое, с видимым усилием нес на спине мешок с шаром.
– Эта штука становится все тяжелее и тяжелее, – с трудом выговорил он.
Зенош не ответил, лишь протянул руку, чтобы взять мешок, но Вирга не выдержал, разжал побелевшие от напряжения пальцы, и мешок с шаром сорвался с его плеч вниз, разбив верхний слой глиняной, спрессованной в камень дороги.
– Все! – выдохнул Вирга. – У меня нет больше сил таскать эту тяжесть!
В большом лиственном лесу стояла удивительная тишина. Хотя летнее солнце уже давно перевалило на другую сторону неба, было еще очень душно, даже птицы не пели, пережидая в тени жару.
Вдруг тишину разрезал душераздирающий вой.
Зенош и Вирга в замешательстве переглянулись и начали медленно отходить в противоположную сторону. Но тут снова кто-то взвыл, совсем недалеко от них.
Друзья, как по команде, ринулись в сторону леса и, добежав до подлеска, упали в густую траву. Они прижались к пахнущей летом земле, надеясь, что трава достаточно высока, чтобы скрыть их.
Полежав так некоторое время, Зенош и Вирга подняли головы, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.
Где-то недалеко послышался шум хлопающих крыльев, и над лесом показалось нечто непонятное, совершенно белое. Оно разбрызгивало вокруг себя зеленую жидкость и размахивало крыльями, напоминающими разорванную на длинные полосы огромную тряпку.
Существо поднялось уже довольно высоко над деревьями, как вдруг два ослепительно-белых луча с силой ударили в него, отбросив в сторону. Существо мгновенно вспыхнуло, словно факел, и рухнуло вниз бесформенной кучей горящих тряпок, оставив после себя дымящийся след в небе и зловонный запах горелой плоти.
Друзья еще долго лежали, прижавшись лицом к траве и вслушиваясь в каждый шорох, пока Вирге это не наскучило и он не перевернулся на спину.
– Знаешь, брат, я больше не могу. Может, уже пришло время выбросить этот шарик и свалить? – начал он тихо, как вдруг резко вскочил и заорал истошным голосом: – МНЕ ВСЕ ЭТО НАДОЕЛО!
Вирга рывком поднял с земли мешок с шаром и вдруг потерял равновесие, смешно взмахнул руками и чуть не упал.
– Что это?! – крикнул он. – Эта штука ничего не весит!
– А ну-ка, дай мне. – Зенош взвесил на руке мешок и сказал: – Я все понял. Назначение шарика – предупреждать нас о приближающейся опасности. Он тяжелеет, когда у нас неприятности. Если моя теория правильна, сейчас нам ничего не угрожает.
Зенош с легкостью забросил мешок на спину:
– Понимаешь, в чем дело, я не могу сейчас повернуть назад. Подумай сам, брат, мы находимся в центре невероятного по своему значению события, которое определяет судьбу нашего мира, – он сделал паузу, – и ты хочешь, брат, чтобы я развернулся и ушел домой как последний трус? Всю жизнь я руководствовался только фактами, но, с тех пор как Следопыт сжал мою руку, я чувствую больше, чем понимаю мозгом. Может, это расстройство личности или еще что-нибудь подобное, не знаю, но я обязан увидеть эту Владычицу.