Семь дней из жизни..

– А-а… Ясно.

– Присаживайтесь за стол. Я пиво принесу, - вмешалась в разговор официантка. Ее голос показался Эрни не менее очаровательным, чем лицо и фигура.

– Спасибо, - вежливо кивнул Эрни и неохотно отошел от стойки. Он бы мог с удовольствием посидеть и за ней, но спорить с девушкой не посмел: ей виднее.

– Есть портер, – запоздало предложил бармен, – балтийский.

Но Эрни уже не слушал. Он загорелся желанием незамедлительно познакомиться с Мэгги поближе. Этот паб – единственный в городе, и хочешь не хочешь, а придется его посещать. Эрни хотел. Хотел посещать паб, хотел видеть эту красавицу официантку (почему она до сих пор в этой дыре, а не в Голливуде?) Вот, правда, книга… Ну да ладно, все наладится, как сказал Иван.

Сев за свободный стол, Эрни осмотрелся. Посетители, не обращающие на него никакого внимания и увлеченные главным образом выпивкой и закуской, пока вели себя тихо и не вызывающе. Мэгги едва успевала добавлять на их столы новые порции горячительного. «Взяли бы сразу, сколько нужно», - пожалел девушку Эрни.

Вскоре она осчастливила своим присутствием и его. Положила на стол прямоугольный картонный бирдекель с изображением ретроавтомобиля, опустила на подставку пузатую стеклянную кружку с пивом и, пристально глядя на Эрни умопомрачительными зелеными глазами, негромко произнесла:

– Плохой дом вы выбрали для проживания, мистер.

– Почему?
–  искренне изумился Эрни.

– Плохой и все. Будьте осторожны.
–  Мэгги резко развернулась, густые каштановые волосы метнулись в сторону и вновь полились по ее плечам и спине, обтянутым тесной блузкой.

«Переживает за меня», – с замирающим сердцем возликовал Эрни, заподозрив вместе с тем, что девушке о ненадежном состоянии предоставленного Иваном жилья известно намного больше, чем ему, Эрни. Да не может быть! Иван бы предупредил. И он выкинул из головы компрометирующие приятеля предположения.

Конец ознакомительного фрагмента.