Семь дней Мартина

— Зато я могу рассказать о том, что в нашем городе случилась…

— Катастрофа, мы уже знаем, — перебил главу Эрик. — Кому-то из твоих подчиненных опять наступили на ногу куда-то прущие слепые тетери? Или в кошеле с твоим жалованием от тяжести груза оторвались ручки?

— Хуже, Эрик.

— Хуже? Тебе не хватает одного кошеля, чтобы получить жалование? Катастрофа, сограждане! Бедный глава города не в силах носить свои деньги! Поможем ему, дамы и господа, потратим их всем городом на собственные нужды!

— Уймись, недоумок! — прорычал глава. — Дай слово сказать!

— А ты оппозиции рот не затыкай!

Глава города стукнул по трибуне кулаком и рявкнул:

— Приказываю назначить этого острослова главой города, а сам перехожу в должность городского шута.

Народ притих. О зарплате главы ходили легенды, к сожалению, никем не подтвержденные. Дом, в котором он жил, снаружи ничем не отличался от прочих домов города, и даже уличный туалет был построен из досок, а не слитков золота. Последнее скорее говорило о том, что глава тратит деньги не на бесполезную и раздражающую остальных роскошь, а на нечто такое, что и себе приятно, и чужим не в тягость.

— Меня?! – ахнул Эрик.

— И только посмей меня перебить, хитроумный словоплет! Мы сами не лыком шиты, знаем права оппозиции!

— Ни за что! Нормальные люди во власть не идут, — буркнул Эрик.

Глава пригнулся и вполголоса, но так, что все услышали, спросил:

— А разве ты нормальный, если вздумал со мной препираться?

Эрик зыркнул по сторонам и ответил:

— Нет. На том и стоим.

— Вопросов больше не имею, — глава повысил голос, — А теперь слушай и не говори потом, что тебя не предупреждали. Итак, дамы и господа! Я собрал вас для того, чтобы сообщить страшную новость: как мне только что доложили, всем известный добрый аптекарь Сабарак на самом деле являлся злобным колдуном!

Толпа ахнула. Проснувшихся стало еще больше.

— Стражники много лет искали человека, который постоянно делает мелкие пакости честным жителям города, и пришли к выводу, что именно аптекарь стоит за многими происшествиями, — объявил глава. — Нынешней ночью в его дом был направлен отряд стражников, и мы выяснили, что колдун много лет вынашивал планы по уничтожению горожан, чтобы присвоить себе ваше имущество и стать самым влиятельным и богатым человеком в государстве!

Воображение главы за время ожидания толпы разыгралось не на шутку, и он заранее решил, что чем страшнее и нелепее новости, тем скорее народ в них поверит. В конце концов, практически каждый мечтает о том же самом: о немыслимом богатстве и огромном поместье.

— Стражники подоспели вовремя: этой ночью колдун намеревался призвать из ночной тьмы полчища нечистой силы, но благодаря вмешательству стражи не успел совершить это чудовищное злодеяние. Вызванные им из чуждого мира монстры должны были уничтожить город, но благодаря вмешательству стражи колдовскую церемонию удалось нарушить, и дьявольская летающая суповая тарелка не получила положенного, а потому уничтожила самого колдуна. Его злое дело вернулось к нему сторицей, и он погиб, а колдовская ярость превратилась в ледяной холод, заморозивший часть улицы. Однако вызванные им монстры успели попасть в наш мир, и еще целую неделю будут ходить вокруг города, пытаясь отыскать щель, через которую можно проникнуть внутрь и довершить начатые убийства. Да, уже произошло убийство! Один из наших доблестных стражников погиб во время стычки с монстром, и я прошу почтить его память минутой молчания.

Народ поголовно снял шапки. Глава отсчитал положенное время, со страхом вслушиваясь в тишину и надеясь, что у сонных горожан хватит сознательности и сочувствия, чтобы не захрапеть в трагическую минуту.

Минута прошла в гробовой тишине.

— Поэтому, своим указом я объявляю, — продолжил он пламенную речь, — что на одну неделю город будет закрыт для въезда и выезда. Мы, жители великого города, не пойдем на поводу у погибшего колдуна и не дадим сбыться его планам по уничтожению простых людей. Мы не пропустим ни одного чужака, и не позволим захватить город. Но на всякий случай, мои дорогие сограждане, наблюдайте за своими соседями и родными, и немедленно сообщайте обо всех случаях изменения характера: монстры коварны, но если кто-нибудь исхитрится проникнуть в город, мы моментально вычислим и обезвредим его. И обещаю, что через неделю ворота города откроются.

Толпа загомонила.

— А чего так мало, всего неделю?! – воскликнул кто-то. На этот раз не Эрик: он свою задачу выполнил. — На две надо! Было бы лето — еще понятно. А в такую слякоть и морозы куда-то из города выходить и даром не упало. Закрывай ворота, все равно народ по кабакам или на работе сидит.

Глава облегченно выдохнул: он привык, что горожане терпеливо сносят разные ограничения, но запрет на выход из города был самым суровым за последние шестьсот лет, когда город брали штурмом вражеские войска. Впрочем, в тот раз ни один идиот добровольно не высунул бы носа за пределы городских ворот даже под страхом смертной казни.

— Возражения есть? — спросил глава: в такой ситуации стоит послушать каждого, не время для лишней смуты и недовольства. — Обещаю, что возражающих не казнят, а отпустят на все четыре стороны. Стражники привяжут к желающим веревки и помогут спуститься по стене с ее внешней стороны.

— Да закрывай, закрывай! — зашумели горожане: время — середина ночи, спать охота, а он тут решил разговаривать до самого утра. Сказал же сам, что ситуация катастрофична, а теперь с чего-то начал мямлить о правах и обязанностях. — Только отцепись, ради бога!

Глава пожалел, что не додумался проводить ночные собрания раньше: сонные люди готовы согласиться на все, лишь бы им дали досмотреть сны. Идеальное время для выполнения личных задач с полного согласия храпящих граждан.

— Приказываю заколотить ворота! — прозвучал грозный голос начальника стражи. — Никого не впускать и не выпускать до особого распоряжения.

Послышался стук кувалд: стражники вколачивали гвозди в ворота для пущей надежности.

— Дело сделано, — объявил глава.

Горожане разбрелись по домам, и промерзший глава сделал то же самое. Но, в отличие от остальных, по возвращении домой запер все выходы и входы, положил у каждого окна по арбалету и отправился в самую дальнюю комнату, где уже находились его родные. Он был одним из немногих, кто знал об истинном положении дел, и потому заранее боялся каждого шороха за окном.

Первая ночь из предстоящих семи прошла спокойно, но глава понимал, что следующая неделя станет самой длинной в его жизни. Он вглядывался в родные лица и с ужасом думал о том, что каждый из родственников может превратиться в опасного монстра. Но бежать из города означало подписать себе смертный приговор: стражники на летающих коврах получили полномочия от царя убивать каждого, кто попытается совершить побег во время карантина.

Оставалось одно: смириться и быть готовым к самому худшему.

Глава провел ладонью по арбалету и внезапно представил, что стрела пронзает кого-то из родных. Его передернуло от ужаса, он шумно вздохнул и перевел взгляд со спящих детей на улицу. В соседнем доме горел единственный огонек свечи, и живший напротив советник главы тоже стоял у окна, думая о том, что через неделю от прошлой мирной жизни ничего не останется.

Никто из них не заснул до рассвета.