Семь

– Пашутка, я потеряла сережку, ты не поможешь мне найти ее.

Девушки готовы были испепелить ее взглядом, а Павел едва не рассмеялся, услышав прозвище, которым назвала его Лиза.

– О чем речь Лизель, конечно я помогу тебе, показывай, где по твоему мнению она должна быть.

Он извинился перед девушками и побрел с Лизой.

– «Лизель»? – очень мило, поддела Павла девушка.

– Не так мило как «Пашутка», - парировал мужчина, и они едва удержались, чтобы не рассмеяться. Лиза призналась, что соврала, после того, как Павел какое-то время провел под столом, разыскивая украшение.

По окончанию праздника, Юрий поблагодарил своих гостей за участие и пожимая на прощание руку Павлу сказал:

– Это самый лучший день рождения в моей жизни. Спасибо тебе Павел за подарок, которым ты украсил мой скромный праздник.

Павел понял, что речь идет о Лизе, и едва ли мог скрыть свою гордость за «очаровательное создание», как говорил о ней Юрий.

Несколько молодых и не только, мужчин, провожали ее жалостно завистливыми глазами. А девушки готовы были продать душу, чтоб оказаться на ее месте. Они не предполагали, что Павла и Лизу связывают сугубо деловые отношения, и все это был, лишь небольшой спектакль устроенный молодыми людьми.

По дороге домой Павел хотел продлить общение с Лизой, и нашелся вопросом:

– Я не могу не признать, Вы танцуете как богиня.

Лиза широко улыбнулась, вспоминая период своей жизни, в котором спортивные танцы отнимали у нее по шесть часов в день.

– Мама привела меня в клуб спортивных танцев. Мне было шесть лет, и я не отличалась особыми данными.

– Я в это не верю, Ваша пластика это что-то невероятное. Сегодня Вы были на высоте.

– Нет, прошу, не смущайте меня. К тому же Вы, несомненно, пользовались большей популярностью.

– А, это все потому, что каждый норовит испортить мне вечер своими дурацкими юридическими вопросами. Вот и пришлось играть весь вечер в игру «вопрос-ответ».

– Максим тоже занимался с Вами, ну в смысле танцами?
– Павел даже не хотел представлять себе, чем еще они могли заниматься. Потому как хотелось удавить последнего.

– Мы с пеленок вместе росли, он старше меня на пару лет. Однажды мама не успевала забрать меня, и послала его. Макс пришел на полчаса раньше и увидел, как мы танцуем. Дело в том, что у всех были партнеры, а мне приходилось импровизировать, и танцевать с воздухом. Когда мы вышли он спросил, почему я танцую одна, я объяснила ему, что мальчиков не хватает, и Вы не поверите, на следующее занятие он встал со мной в пару.

– Я не разбираюсь в спорте и потому не уверен, закончили Вы свою карьеру принудительно или просто вышли на пенсию? И почему не стали тренером? По-моему, все спортсмены в итоге приходят к этой профессии.

– Нет, я не вышла на пенсию. Я бросила танцы.

Павел удивленно приподнял брови.

– Мама заболела, я стала за ней ухаживать, через два месяца она скончалась, а мне больше не хотелось танцевать. И потом, она сама шила костюмы к соревнованиям. Ее не стало, а у отца не было денег покупать мне наряды. Спорт не дешевое удовольствие.

– Простите, я не знал…

– О не стоит, все нормально, - ответила с улыбкой Лиза.
– Мне только жаль, что Максим тоже ушел. Он заслуживал мирового признания, но не захотел продолжать.

– Почему он ушел?

Лиза немного подумала, и ответила:

– Наверное, у меня получится объяснить. Дайте руку.

Павел послушно протянул ладонь, и девушка вложила в нее свои пальчики.

– Вы чувствуете мое тепло? Чувствуете длину пальцев, силу захвата, размер ладони.

Павел, от нахлынувшего ощущения блаженства, смог только кивнуть.

– Представьте, что Вы держите эту руку на протяжении нескольких часов, изо дня в день, из года в год. И так на протяжении десяти лет. И настает момент, когда в вашей ладони оказывается совсем другая рука. Чужая, она может быть более изящной или наоборот, прохладней или горячее, с короткими или более вытянутыми и тонкими пальцами, с сильным или слабым захватом, но это чужая рука, совсем незнакомая, другое лицо, талия, плечи, все другое. И нужно полностью перестроиться под нового партнера, заставить его доверять Вам.

– Я понимаю. Я бы не смог, - с чувством ответил Павел, представляя как на месте Лизы, в его салоне оказывается совсем другая девушка. Он едва не вздрогнул.

– И он не смог, - заключила Лиза, лишая его ладонь своей руки.

Серебристая машина остановилась у деревянного, одноэтажного домика с калиткой, и Лиза поспешила снять с себя украшения.

– Оставьте их себе Лиза. Это в знак моей благодарности.

Лиза на секунду замешкалась, но в следующее мгновение, отрицательно покачала головой:

– Я не могу, извините.

Девушка сняла ожерелье и уложила в коробку из бархата. Попрощавшись, она вышла из машины, и скрылась.

Павел хотел остановить ее, попросить остаться с ним, заключить ее в свои объятия, но вместо этого, он молча завел мотор и выехал из проулка.

– Что, не хватило смелости поцеловать ее? – раздался голос у него за спиной.

Анна ловко пересела на переднее сиденье и уставилась на брата.

– Я не могу с ней так поступить. Она, я не знаю, у меня складывается такое ощущение, что если я посмею это сделать, она меня отвергнет. Или растает как дым. А когда я рядом с ней, то ощущаю себя подростком, который смущается при виде ее глаз.

– А я тебе говорила, что эта девушка необычная. Но ты же меришь всех по своим стандартам.

– Никого я не мерю, -вскипел Павел. – И да, ты права, если б я встретил ее на улице, то непременно прошел бы мимо, даже глазом не моргнул. С виду она кажется совсем обычной. Но у нее такой богатый внутренний мир, что я чувствую себя бумажным червем.

– Так и есть, - Воскликнула Анна, - ты самый настоящий бумажный червяк.

Павел едва не отвесил ей подзатыльник, но так, как не мог к ней прикоснуться, просто рассмеялся.

Глава 33

Вечер удался на славу, но и ночь проведенная Павлом была богата своим разнообразием кошмаров. Он едва ли думал о кошмарах, когда его возбуждение поутихло, и на смену бодрому духу пришел сон. Как он жалел о том, что поддался чарам Морфея и позволил себе заснуть. Его сон, стал медленно переплетаться с кошмаром, в котором Бесы завязали самую настоящую бойню. В этот раз, Павел едва ли успевал следить за их действиями, потому как они принялись играть его телом в новую игру «подбрось и опрокинь».