Семья

– Конунг, – проговорил подбегающий однорукий Рагнар Олафсон. – Ромейский корабль входит в бухту!

Лудде сильно удивился, поскольку Ди – Бахт был почти без войнов в городе. Большинство людей Олафа были на рыбалке, а все члены экипажа Херебальда были в не города.

– Беги в таверны и предупреди всех воинов кого найдешь. – Быстрым командным голосом произнес Лудде.

Рагнар все быстро понял, и побежал в сторону ближайшей таверны. Лудде внимательным взглядом смотрел в сторону причала, пытаясь предположить зачем Ромейскому кораблю входить в бухту Ди – Бахта. Его дом война, находился на достаточно приличном расстоянии от причала, и поэтому, он точно не видел того корабля, который входил в бухту. Мысли конунга были о худшем, о том, что Ромейцы приплыли мстить за деревню клана Араксов. Поскольку Ромейцы всегда стояли на стороне тех, кого они покорили, или тех, кто сдался Ромейцам по своей воле. Лудде попытался отбросить эти плохие мысли из своей головы, но он слишком хорошо был наслышан о Ромейцах. И поэтому его левая рука, сжала рукоять скрамасакса, который покоился в ножнах на правом боку.

Краем глаза, конунг заметил двух своих воинов, которые всегда несли стражу у входа в дом война, в котором и жил Лудде. Слегка позади них шел Скаки. Как только молодой Лизиец увидел своего конунга, то тут же. постарался скрыть свой взгляд.

– Скаки стой нам надо поговорить! – Произнес Лудде, когда Скаки прошел мимо него, как более можно мягким голосом, но из-за тревожного состояния, мягкий голос был не таким уж и мягким.

Молодой Лезиец остановился, устремив свой взгляд на все еще промерзшую землю. Лудде двумя ладонями взял Скаки за щеки, и поднял его голову на уровень своей.

– Я не держу на тебя зла за твою ошибку. – Проговаривая каждое слово, конунг смотрел прямо в глаза Скаки. – Я сказал тебе, что ты должен будешь доказать мне, что я смогу тебе снова доверять. Но вместо доказательств, ты только пьянствуешь. – Поучительным, и одновременно отчитывающим тоном проговорил конунг.

– Что мне сделать, что бы стал мне доверять! – Виноватым тоном спросил Скаки.

Конунг убрал ладони с щек Скаки.

– Для начала, следуй за мной. – Твердо произнес Лудде.

Скаки еле заметно кивнул. После чего Лудде быстрым шагом, пошел в сторону причала. Скаки следовал за ним. Когда конунг вместе с молодым Лизийцем, которым был все еще его доверенным лицом вышли к причалу, то заметили, как причал окружили все, кто жил по близости. Это были, старики, женщины, и даже дети. И все они держали в руках, то что успели взять. У пары стариков были вилы, женщины держали в руках скрамасаксы или одни лишь предметы домашней утвари, а дети из-за разницы в возрасте были вооружены палками, самодельными ножами, и кинжалами.

Когда конунг прошел сквозь толпу людей, то он заметил, что корабль Ромейцев, был слишком мал, для тех собирался мстить за уничтоженную деревню племени Араксов. Тогда он стал, думать зачем Ромейцы вообще приплыли к Лезийским островам. И пока он думал Ромейская бирема, подошла к причалу вплотную, и с корабля сошел Ромеец со светлыми короткими волосами, и пятидневной щетиной на лице. Одет он был, в рубаху которую носили Лизийцы, и жили которые в деревенской местности. Под рубахой, если внимательно присмотреться, можно было заметить Ромейскую тунику. А ноги его были обуты в Ромейские калиги, обернутые кожей. Лудде внимательным взглядом смотрел на Ромейца который подходил все ближе, и ближе, и поражался, поскольку выглядел он как Лезиец, но одет был как Ромеец. Постепенно конунг начал догадывается, что данный человек, был на половину Лизийцем. Лудде посмотрел по сторонам, и заметил, как многие смягчались, и старались прятать то оружие, которое держали в руках.

– Меня зовут Апий Колаций. И я приплыл на Лизийские острова по поручению императора Ромейской империи, для заключения договора о перемирии, и союзе между островами, и империей. – Проговорил на чистом Лизийском языке, слегка шепелявым голосом Ромеец которому было на вид не более двадцати шести зим от роду, когда подошел достаточно близко.

– Не чего себе Ромеец говорит на нашем языке! – Произнес кто – то басовитым голосом.

– Он требует мира? – Кто – то из детей спросил писклявым голосом.

– Не он, а император. – Произнес более взрослый голос.

– Видать Ромейцы устали от набегов на их земли. – Радостным голосом проговорил кто – то.

– Как все же, мне жаль, что половины его слов я не расслышал. – Старческим голосом проговорил кто – то.

– Отец ты же не собираешься вступить в хирд для будущего набега. Ты же лишился своего уха, и к тому же, ты слишком стар. – Проговорила какая – то девушка озабоченным голосом.

– Я не когда не буду стар, для набегов. – Возмутился старческим голосом старик, но моментально смягчился. – Но насчет моего уха ты права дочка.

Конунг не обратил внимание на слова, тех кто стоял позади него. Наоборот он смотрел прямо на лицо Ромейца.

– По обычаям Лизийского народа, каждого гостя следует накормить. –

Прокричал конунг. – Прошу проследовать в мой дом. – Закончил свою фразу Лудде с нотками улыбки на лице.

Молодой Ромеец кивнул, и как только конунг направился в сторону своего дома войнов, Ромеец проследовал за ним.

* * *

Когда Апий Колаций насытился предложенной ему едой, а предложили ему мясное рагу. Он взял кубок, наполненный элем, и сделал лишь один глотов. Вкус жля был противен Апию. Спустя мгновение пустую миску забрала девочка одиннадцати зим от роду, взгляд ее был опущенный, и вела она себя как трэл, которой она и являлась. Молодой Ромеец присмотрелся в лицо девочки, поскольку она показалась ему знакомой. Но точно он не мог вспомнить, где же, он ее видел.

Поскольку Апий Колаций уже более двадцати четырех зим жил в Ромее. Апий не был Ромейцем, да и Апий не было его настоящим именем, а по настоящему его звали Аонгус. И был родом из деревни Араксов. А оказался Аонгус в Ромее, из-за заключенного договора, между Ромейцами, и старостой деревни. Договор был следующим, из десяти мальчиков в Ромею отправлялись пятеро, где они воспитывались в знатных Ромейских семьях, получали образование, и несли службу в Ромейской армии, по окончанию службы, перед ними вставал выбор, вернуться в родную деревню или же, остаться в Ромее. Большинство тех, кого забирали не возвращались домой, а кто возвращался, то они занимали высокие должности в некогда своих родных деревнях. Аонгус получил имя Апий Колаций, и воспитание в семье Ромейского сенатора Авла Колаций. Авл Колаций принял мальчика, как родного дав ему Ромейское имя, и самое лучшее образование, фактически Авл Колаций, готовил Апия к тому чтобы, он занял его место в сенате, Апий был этому не против поскольку во время учебы, он делал успехи, и очень сильно интересовался Ромейским правом.

Из своих воспоминаний о приемном отце, Апий вышел после того как, его взгляд встретился, с взглядом человека у которого свисали усы. Взгляд того человека был пронзающее суровым.

– Знаешь, вот что мне интересно, почему император отправил именно тебя, в место того чтобы, прибыть в Ди – Бахт самому? – Проговорил Скаки суровым голосом обращаясь к молодому Ромейцу.

– Это же очевидно! У императора много забот, вот он и отправил своего доверенного человека, говорить вместо себя. – С весельем, и призрительными нотками в голосе произнес Рагнар.

Апий не обращал внимания на разговор Лезийцев, но слова последнего заставили посмотреть на реакцию того, кто продолжал сурово на него смотреть. Он увидел еле скрытый, пристыженный вид усатого Лезийца, и улыбнулся одной из сторон лица. После, молодой Ромеец, посмотрел на лицо конунга, и увидел ожидание.

– Императору известно, что Лезийцы напали, и уничтожили деревню племени Араксов. Император, не собирается проводить ответные меры, – после данных слов усатый Лезиец засмеялся в голос, но Апия это не остановило, – вместо ответных действий, император Ромейской империи хочет, чтобы Лезийские острова, и Ромейская империя прекратили любые военные столкновения, и стали союзниками.