Сердце Атлантиды

Он развернулся и опустился на колени перед ней, не касаясь, не нависая, лишь глядя на неё, чтобы признаться в самом важном.

– Нет, ни за что. Ты не игрушка и не шлюха. Ты умеешь выживать. Ты выжила, несмотря на невозможные, невыносимые обстоятельства. И сумела его убить. Я восхищаюсь твоей силой, ми амара. Я изумляюсь твоей смелости.

Медленно и робко она дотронулась до его лица изящной рукой.

– Ты правда так думаешь?

– Я никогда ни в чем не был так уверен, – признался он, наслаждаясь её прикосновением. – Ты выжила и защитила стольких потому, что хватило храбрости испытать невыносимое.

На её губах появилась легкая улыбка.

– Мойра сказала то же самое. А ты полезный советчик. Надо бы сообщить Миркену.

– Он будет в восторге, – саркастично ответил жрец.

Квинн тихо усмехнулась – более милого звука он в жизни не слышал.

– Обнимешь меня?

– Как всегда.

Аларик осторожно заключил Квинн в объятия, так осторожно, будто самое хрупкое и драгоценное сокровище в мире; а ведь так оно для него и было.

– С тех пор я… пришла в норму. Мойра и Джек помогли, но в основном время и работа позволили мне исцелиться… я уже не хрупкая.

Аларик застыл.

– Квинн, ты о чем?

Она покраснела до кончиков изящных ушек.

– Я о том, что больше не боюсь интимных отношений. Я… я встречалась несерьёзно и серьёзно… Довольно об этом. Я не боюсь физической близости, Аларик, просто не нашла никого с кем бы мне хотелось попробовать. До сих пор.

– Я польщён, что ты готова так меня одарить, – ответил он, снова восхищаясь её храбростью и задумываясь, сможет ли ей соответствовать.

Квинн внезапно рассмеялась.

– Неслабо давит? Все эти годы целибата, а теперь ещё и моя прошлая травма. Удивлена, что ты не улетел в окно.

По её искреннему смеху Аларик понял, что она не лжёт.

Квинн пережила прошлое и готова двигаться вперед. Теперь ему надо её заслужить. Придётся рассказать правду о своих недостатках. Основной среди них – горячая ревность.

– Если мы говорим друг другу правду, то должен признать: я убил бы его, твоего несерьёзного друга, если бы мог. Предупреждаю, что если отдашься мне, в твоей жизни больше не будет серьёзных и несерьёзных встреч с другими парнями. Ты станешь полностью моей, а я – твоим.

Квинн моргнула.

– Ты знаешь, сейчас люди после разрыва остаются друзьями.

Аларик прищурился.

– Нет, не в нашем случае. Ты будешь моей всегда. Всё в атлантийской культуре предопределяется свободой воли, Квинн. Даже смешение душ не лишает права выбора, но я должен быть с тобой искренен. Я знаю свой характер и никогда в жизни не отпущу тебя, если согласишься. Так что подумай до того, как принять решение.

Она улыбнулась.

– Значит, никакого секса без обязательств?

Аларик рассмеялся и страстно её поцеловал, остановившись, только когда она начала задыхаться.

– И да, я захочу убить любого, кто хотя бы помыслит причинить тебе вред. Это тоже мне присуще.

Квинн усмехнулась. В её глазах сияли непролитые слёзы.

– Ты не можешь защитить меня от прошлого, Аларик, но признаю, что люблю тебя за подобное желание.

Он застыл на месте. Квинн призналась ему в любви.

Она его любит.

Она его любит.

И потребовал:

– Повтори.

Квинн склонила на бок голову.

– Что повторить?

– Нет. Нет, нельзя признаться мне в таком, а потом делать вид, будто не помнишь. – Он встал, не разжимая объятий, бросил её на постель, а затем завис над ней в воздухе, стараясь не вдавливать в матрас. Только бы не вызвать ощущение ловушки.

– Ты призналась мне в любви. Повтори.

Квинн округлила глаза.

– О, я сказала… Нет, я имела в виду…

– Нет. Не надо притворяться, что не любишь меня, эмпат, – прошептал он. – Я видел твою душу. Если вся Атлантида будет уничтожена в ближайшие пару суток, не лишай меня истинности своих чувств в этот краткий миг до того, как я расстанусь с тобой по долгу службы.

Квинн внезапно отпихнула его, и Аларик упал рядом. Перекатившись, она повернулась к нему со слишком серьёзным выражением лица. Или недостаточно серьёзным. Аларик жалел, что не может забрать назад импульсивные слова.

– Я правда люблю тебя, – прошептала она. – Не хотела признаваться потому, что если и есть классически обречённые отношения, то как раз между нами. Но я не могу сдержаться, как бы ни пыталась. Я видела твою душу. Ты сиял в темноте. Честь, смелость, чувство долга и добрая порция железной воли. Как я могу тебя не любить?

Он радостно вскрикнул, потом замолчал и посмотрел на Квинн.

– И?

– Что – и?

– И ещё я целуюсь так, что мир переворачивается, – произнёс он и притянул её к себе на грудь. – Дай покажу.

И стал целовать её, пока не забыл где они и как их зовут. Не было ни Аларика, ни Квинн. Только страсть, которая пылала так ярко, что комната рисковала сгореть дотла. Шелковистые губы Квинн наполняли его душу надеждой и смехом, а голод превратился во что-то большее и придающее сил.

Огонь, тепло и дом. Квинн всегда была и будет для него домом, независимо от числа врагов и сражений. Эта мысль озарила Аларика как летнее солнце среди туч после тропического ливня. И он обрёл такое спокойствие, коего прежде не знал.

Член затвердел до боли, потребность, жажда и желание прикоснуться к Квинн сводили с ума. Он погладил шелковистую кожу её рук, плеч, а потом осмелился покрыть поцелуями элегантную линию ключицы. Она была такой стройной, слишком худой, но намного красивее любой его знакомой женщины.

Красивее, любой женщины в мировой истории.

Он вдруг перестал её целовать и встревоженно заметил:

– Тебе нужно поесть.

– Нет, я же заказала еду в номер, помнишь? – Она поцеловала его снова, а потом подняла голову: – Тебе нужна пища?

– Меня интересует десерт. Ты, – уточнил он, пытаясь сохранить хоть немного хладнокровия. – Квинн, думаю, нам надо принять решение сейчас, потому что секунд через семь я сорву с тебя одежду, если мы продолжим в том же духе.

Она улыбнулась.