Сердце убийцы

Старый замаскированный способ проникнуть в дом, и если хозяин не пригласит войти, то можно хотя бы косвенно заподозрить его в желании скрыть нечто от посторонних глаз.

Какое-то мгновение Рестон молча смотрел на Шеридана, потом сказал:

— О’кей.

Нагнулся, отряхнул испачканные краской штаны, потоптался ботинками по коврику перед входом и жестом пригласил детектива. Они вошли в дом, миновали маленькую гардеробную, затем через гостиную и столовую попали на кухню. Шеридана поразил царящий в доме образцовый порядок — ничто нигде не валяется, все вещи на своих местах, вокруг ни пылинки, в раковине ни одной грязной тарелки.

— Вы были женаты? — поинтересовался Арчи.

Рестон взял с полки стакан и наполнил его водой из крана. Над раковиной висел в рамке рисованный портрет роскошной блондинки из серии «Варга».

— Она ушла от меня. И забрала с собой все, что я имел. — Рестон подал Шеридану стакан.

Арчи сделал глоток.

— А подруга есть?

— Сейчас нет. Со своей последней женщиной я расстался внезапно.

— Вы убили ее?

— Надо полагать, это шутка?

Детектив сделал еще глоток.

— Нет. — Одним духом допил и вернул пустой стакан Рестону. Тот немедленно вымыл его и поставил на сушилку. Арчи заметил на противоположной стене кухни еще один плакат с блондинкой, стоящей на невозможно высоких каблуках, в узеньких шортах, блузке в обтяжку, эротично выгнув спину и соблазнительно улыбаясь ярко-красными губами.

— Вы неравнодушны к блондинкам?

— Ради Бога, — взмолился тот, нервно проводя рукой по волосам, — скажите, что вам надо от меня? Я школьный учитель. Ответил на все ваши вопросы. Меня уже допрашивали два других полицейских. Я впустил вас к себе в дом наконец! — Он жалобно посмотрел на Арчи. — Вы арестуете меня?

— Нет.

Рестон грозно подбоченился.

— Ну так оставьте меня в покое, черт возьми!

— Ладно. — Арчи направился к выходу, хозяин — в шаге позади. Детектив смотрел по сторонам, надеясь увидеть хоть какой-то знак, хоть маленькую зацепочку, позволяющую разгадать истинную сущность хозяина дома. Строению было лет сто, а интерьер соответствовал примерно середине минувшего века. Прежние светильники заменены на хромированные образцы начала космической эры, которые сочетают в себе одновременно стиль ретро и некую футуристичность. Столовый гарнитур вроде бы сделан из толстого пластика. Из круглой красной вазы на столе торчит букетик желтых нарциссов. Арчи не знал, дорогая эта мебель или ее доставили в разобранном и упакованном виде из магазина «ИКЕА», однако понял, что она наверняка достаточно стильная.

Гостиная была менее фотогенична. Золоченая стенка будто куплена в комиссионном магазине. Нижняя кайма из золотого шнура в нескольких местах оторвалась и беспомощно провисла. Рядом с креслом и тахтой, обитыми розовым бархатом, стоял торшер с хромированным абажуром. Словно кто-то вызвался помочь Рестону обставить комнату, но между ними случилась размолвка. И все же здесь было гораздо уютнее, чем в убогой норе, которую арендовал Арчи. В гостиной сохранились «родные» встроенные шкафы. Шеридан пробежал глазами по полкам — всего лишь книги, расставленные аккуратными, плотными рядами. Но тот корешок он различит где угодно. «Последняя жертва». Впрочем, это еще ничего не значит. Многие имеют эту книгу в домашних библиотеках.

— Послушайте, — заговорил Рестон, — в школе Сьюзен не отличалась скромным поведением, поэтому вполне возможно, что у нее была любовная связь с кем-то из учителей. Но только не со мной, говорю же вам!

— Ладно, — рассеянно произнес озадаченный детектив. — Не с вами.

— Куда? — спросил таксист, когда Арчи вернулся в машину.

— Подождем здесь немного. — Такси было для некурящих, однако насквозь пропахло застоявшимся сигаретным дымом и хвойным освежителем воздуха. Ну почему все всегда нарушают правила? Шеридан позвонил по сотовому Клэр. — Еще раз проверьте алиби Рестона, установите за ним наблюдение. — Помолчал и добавил: — И если я говорю наблюдение, значит, чтобы ни одной лазейки не осталось! — Арчи прищурился на очаровательный, увитый глицинией домик Рестона. — Я хочу знать абсолютно все, даже если ему просто придет в голову выйти из дома.

— Дам поручение Гейлу и Флэннигану.

— Хорошо. — Арчи откинулся на липкую виниловую спинку сиденья такси. — А я подожду.

Когда Шеридан приехал к себе домой, уже стемнело. На автоответчике по-прежнему ни одного сообщения. Он решил воздержаться от кофе и открыл бутылку пива. Есть ли основания сомневаться в правдивости Сьюзен? Нет. Могла ли она внушить себе, что это случилось на самом деле? Пожалуй.

Как бы то ни было, Греттен раскусила ее. Арчи находил своего рода утешение в том, что Лоуэлл не только его, но и любого видела насквозь. Значит, он не отличался какой-то особой внутренней слабостью.

Детектив разглядывал фотокарточку улыбающейся Глории Хуарес. Раскрыта еще одна тайна — небольшое, но достижение. Он коснулся кончиками пальцев ее лба и отступил от стены спальни, куда только что приколол фотокарточку.

На стене скопилось уже сорок два портрета, сорок две убиенные жертвы, чьи родные и близкие наконец получили ответ на мучающий их вопрос. Невинно замученные смотрели на Арчи с фотокарточек, сделанных на водительские удостоверения, с любительских и школьных снимков. То был печальный, мрачный пантеон, и Шеридан чувствовал гнетущую скорбь. Ну и пусть. Он испытывал потребность постоянно видеть эти лица и находить в них объяснение тому, зачем каждое воскресенье навещает в тюрьме их убийцу. В противном случае ему останется только признаться самому себе, что притягательная сила Греттен заключается для него в чем-то совершенно ином — еще более страшном, чем образы умерщвленных ею людей.

В голове у Шеридана стучало, тело налилось свинцовой тяжестью. Но наступила воскресная ночь, а значит, завтра возобновятся занятия в школах, и убийца опять станет подстерегать на улицах школьниц.

Арчи высыпал все таблетки, что были в пенальчике, на ночной столик и аккуратно рассортировал, выстроив однотипные в свой собственный рядок. Потом снял рубашку, майку, трусы, пока не остался сидеть голым на краю кровати. Он мог видеть свое отражение по грудь в большом квадратном зеркале ночного столика. Шрамы, долгое время жуткого багрового цвета, теперь посветлели и обрели мертвенно-бледный оттенок. Арчи настолько к ним привык, что воспринимал почти как естественную часть организма. Он нащупал кончиками пальцев контур сердца — чувствительную выпуклую бороздку плоти, — и от этого прикосновения у него трепетно сжалось внизу живота.

Шеридан откинулся на спину и предался воспоминаниям о том, как его омывал исходящий от Лоуэлл сиреневый аромат. О ее легком дыхании у себя на щеке. О прикосновении пальцев. Его рука переместилась в область паха. Он долгое время сопротивлялся этому. До тех пор, пока не расстался с Дебби. Пока не оказался в одиночестве. После этого он мог думать только о Греттен. Стоило ему закрыть глаза, как рядом возникала она, такая красивая, что дух захватывало. Все органы чувств возвещали о ее фантомном присутствии, о ее влечении к нему. Наконец однажды Арчи не выдержал, отдался этому влечению, прижал Греттен к себе и вошел в нее. Он понимал, так нельзя. Это умопомешательство. Ему требовалась помощь. Но помощи не было. Да и какая разница? Все равно не наяву.

На ночном столике лежали таблетки. Их не хватит, чтобы убить. Зато в ванной комнате припасено достаточное количество. Иногда среди ночи от этой мысли ему становилось легче. Слабое, но утешение.

Глава 34

Сьюзен всю ночь проскрипела во сне зубами. Она поняла это сразу, как только очнулась, потому что не могла пошевелить одеревеневшей челюстью, а зубы болели так, будто ими перемалывали гравий. Ей пришлось сидеть с прижатой к лицу электрогрелкой, пока не отпустило онемевшие мышцы и боль не утихла. Зато теперь от высокой температуры кожа на лице стала красной и горела, будто обожженная на солнце.