Сердце в Доспехах

Ричард подхватил с прилавка кружку медовухи и неторопливо проследовал в дальний угол. Здесь столы почти пустовали – все норовили занять места поближе или к окнам, или к камину с вертелом, или хотя бы к двери – летом ее не закрывали, и света у входа всегда хватало. Но в темном углу можно было сидеть только при свечах. Конечно же, если тебе нужно разглядеть лицо собеседника.

В этом Ричард как раз не нуждался. И уж точно не спешил показывать свое. Приближаясь к самому маленькому столу, почти утопающему в тени, он поправил на голове капюшон.

– Не возражаешь, друг? – Ричард взялся за спинку тяжелого стула. – Люблю посидеть в тишине и покое.

– Тишина обманчива, – негромко отозвался мужчина в широкополой шляпе. – Покой не вечен.

Ричард на мгновение заколебался, но потом все же отодвинул стул и сел. Что-то ему сразу не понравилось. Нет, отзыв на пароль был верным. И собеседник говорил спокойно.

Слишком спокойно.

Когда человек отваживается на предательство, он не может не нервничать. Но отступать было уже поздно. Ричард не для того забрался сюда, на самый край Серединных Земель, чтобы просто так уйти.

– Ты уверен? – спросил он, залезая рукой под плащ. – Это он?

– Уверен ли я? – усмехнулся мужчина в шляпе. – Высокий рост, нос с горбинкой, седые волосы и шрам на лице. В этом мире не так уж много людей, которых можно спутать с…

– Достаточно. – Ричард кивнул и бросил на стол небольшой мешочек. – Не нужно называть имен.

– Как вам будет угодно…

– Тень. – Ричард приложил палец к губам. – Называйте меня Тень.

– Разумеется, милорд Тень. – Шляпа чуть качнулась в полумраке. – Не нужно имен. Он отправился по большаку на Вышеград три дня назад. Это все?

Милорд. Здесь, на землях Вольных Городов, да еще и так близко от границы с Московией, почти никто не пользовался таким обращением. Ричард провел по эту сторону Алепп не один год и уже успел отвыкнуть. Надо же. Милорд. А ведь он даже убедил себя, что научился говорить на местном наречии без ританского акцента.

И ему только что прозрачно намекнули, что это не так.

– Пожалуй, – проворчал Ричард. – Можешь быть свободен.

– Хотелось бы верить, – отозвался человек в шляпе. – У Святой Инквизиции длинные руки.

Это уже переходило всякие границы. И если раньше излишняя разговорчивость предателя, имени которого Ричард не знал – да и не хотел знать – приносила пользу, то теперь могла только помешать.

– У Святой Инквизиции длинные не только руки, – проворчал он, наклоняясь вперед, – но и уши. Будешь много болтать – вырву язык.

– Я само молчание, уверяю вас, милорд. – Собеседник сгреб со стола мешочек с золотом, поднялся и коснулся шляпы рукой. – Доброго дня.

Когда он вышел на улицу, Ричард залпом выпил половину медовухи и с грохотом опустил кружку на место. Жизнь Черного Рыцаря не слишком-то располагает к беспечности. Когда почти каждый день имеешь дело с Нечистыми, а люди норовят расплатиться за работу не золотом, а ножом в бок или стрелой в спину, поневоле начинаешь осторожничать. И если за год-два не обзаведешься умением чувствовать неприятности заранее – не помогут ни Доспехи, ни репутация Братства.

Ричард никогда не жаловался на чутье. Три дня назад оно спасло его от арбалетного болта, пущенного рукой наемника, и сейчас тоскливо подвывало внутри. Где-то впереди поджидала ловушка. Но где?! Ричард покачал головой, снова отхлебнул медовухи и посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. Там, в крохотной комнатушке, осталась Мила. Без нее все складывалось бы куда проще… но не выгонять же девчонку на большак без гроша в кармане.

И, как бы то ни было, эти самые гроши Ричарду еще предстояло раздобыть. Судя по тому, о чем шептались охотники за столом у камина, на этот раз работа сама шла в руки. Ричард опрокинул в рот последний глоток медовухи, поднялся и поправил на голове капюшон.

– Доброго дня, судари. – Не спрашивая разрешения, он подвинул стул и уселся напротив парочки плечистых мужиков в потертых кафтанах. – Прошу меня простить, но я краем уха слышал, что у вас имеются некоторые… мохнатые неприятности.

– И то верно, друг! – Здоровяк с рыжей бородой сокрушенно покачал головой. – Третьего дня Мику и Франца так подрали, что точно Всеотцу душу отдадут. Треклятые волкулаки, чтоб их…

– Не болтай! – Второй охотник сердито ткнул товарища в бок и повернулся к Ричарду. – А ты какого хрена тут уши греешь? Проваливай, пока…

– Просто проходил мимо. – Ричард выставил вперед ладони. – И услышал. В конце концов, избавлять людей от подобных проблем – мое ремесло.

– Вот, значит, оно что – проворчал охотник. – Так ты ведьмак?

– Вроде того, – ухмыльнулся Ричард. – Будем считать, что так.

Глава 4

Мила скучала. Пожалуй, еще вчера она и мечтать не могла ни о чем подобном – остаться одной в комнате. Крохотной, с низким косым потолком, под самой крышей – но комнате! С медным тазиком, наполненным горячей водой, столом и парой стульев. И с кроватью, с нормальной кроватью, укрытой старыми и потертыми, но свежевыстиранными простынями! Немыслимая роскошь – особенно после нескольких дней в пути. Вновь оказаться в окружении крепких стен и увидеть надо собой вместо бесконечного голубого неба потолок. Пусть местами подгнивший от весенних дождей и сплошь затянутый паутиной, зато близкий и привычный – почти такой же, как и в доме матушки Яны.

А еще здесь была дверь, которая запиралась изнутри. Когда Черный Рыцарь ушел, Мила тут же задвинула засов и рухнула на кровать. Конечно, он вернется, и вернется совсем скоро, и бежать ей некуда – да и едва ли бы у Милы хватило духу одной выйти на большак. Но все равно несколько часов одиночества поначалу казались самым настоящим даром Небес.

А потом Мила начала скучать. Она уже успела умыться, заплести волосы и изучить взглядом каждую паутинку, каждую трещинку на потолке, каждую крохотную дырочку на простынях. Вид в окно тоже быстро надоел – ничего интересного. Только конюшня, покосившийся сарай и огромное бревно, на котором лениво дымили самокрутками какие-то бородатые дядьки. И лес – темный, густой, насколько хватало глаз.

Мила вздохнула и снова улеглась на кровать. Даже спать уже не хотелось. То ли потому, что она уже научилась высыпаться на голой земле, то ли из-за самой обычной тревоги. Пусть Черный Рыцарь и был чудовищем, волей Всеотца скрытом в теле молодого мужчины, с ним Мила могла не бояться никого и ничего. А теперь он ушел, и она осталась совсем одна.

От невеселых мыслей Милу отвлек шум, раздавшийся снаружи. Сначала негромко вскрикнула женщина, а потом раздался топот ног по лестнице. Похоже, между этажами корчмы собирались люди. Несколько мгновений Мила боролась с любопытством, а потом решительно сбросила ноги с кровати и нашарила башмаки. Разумеется, Черный Рыцарь запретил ей куда-либо уходить, но ведь она не собирается покидать корчму.

Открыв дверь, она почти сразу уперлась в широкую мужскую спину. Чтобы разглядеть хоть что-нибудь, Миле пришлось встать на цыпочки – так плотно набился народ в узкой коридор.

– Отец Всемогущий, горе-то какое, – испуганно пробормотала какая-то женщина. – Вот только же со мной говорил. Хороший человек, вежливый… за жилье и стол заплатил вперед.

Кое-как растолкав плечистых охотников и лесорубов, Мила увидела высокого худощавого мужчину, ничком лежавшего на ступеньках. Лица было толком не разглядеть – только черные, как смоль, волосы, бородку и смуглую кожу. Не загорелую, а именно смуглую – у людей из Вольных Городов такой не встретишь. Матушка Яна говорила, что так темны лицом бывают только выходцы из знойной Иберии, где круглый год светит солнце, а дети рождаются уже загорелыми. Да и одет чужак был как-то странно – чего стоила одна только широкополая шляпа, лежавшая около него. Аккуратно, по правую руку – будто бы он специально снял ее перед тем, как прилечь отдохнуть на ступеньки. Пожалуй, чужак действительно выглядел бы спящим.

Конец ознакомительного фрагмента.