Серебряное зеркало

Глостер взглянул на Альфреда, который сидел позади Барбары. Он взял ее руку в свою, когда она сказала это, поднес к губам и поцеловал. Тогда Глостер снова посмотрел на Барбару.

— Я думаю, что тебе следует знать, Барбара, что Альфред уже признался мне, что на самом деле вас не держали в Уигморе как заложников. Я должен сказать тебе также, что меня больше не устраивает то, что граф Лестер управляет королем, принцем, правительством, то есть всеми. Я вынужден перейти в открытую оппозицию, и, возможно, это сделает меня врагом твоего отца.

— Почему? Отец тоже одобряет не все поступки Лестера. Норфолк выступает только против сумасбродства короля. Я не думаю, что мой отец будет считать тебя врагом, пока ты не нападешь на него и на его земли.

— Можешь быть уверена в том, что я этого не сделаю, — заверил ее Глостер, улыбаясь.

— Я думаю, Барби придумала великолепный ответ на просьбу Мортимера, — сказал Альфред, возвращаясь к вопросу о заложниках.

Глостер заворчал, что не может использовать своих гостей как заложников, но Альфред только рассмеялся.

— Если Мортимер примет нас, ты можешь рассматривать это как явный признак того, что он тебе действительно доверяет и просит заложников для какой-то цели, о которой мы пока не догадываемся. Ты знаешь, Мортимер не дурак и должен понимать, что если ты человек чести, то не сможешь задержать его, используя нас как приманку.

Глостер снова начал возражать против того, чтобы подвергать опасности тех, кто находится под его защитой, но Барбара поняла, что он говорит для соблюдения приличий, а не по убеждению. Она успокоилась, добившись задуманного, взяла свою корзинку и достала воротник который вышивала для придворной одежды Альфреда Слушая разговор мужчин, она принялась бережно вынимать нитки, но они зацепились за что-то тяжелое, и корзинка сползла с колен Барбары.

Только когда она подхватила корзинку, а половина ниток и ткани вывалилась из нее, Барбара вспомнила, что, когда Альфред уехал из Сент-Бревелса, она положила туда серебряное зеркало. Краска залила ее щеки, и она спрятала его под корзинку. Можно было заметить только, как блеснуло серебро, и символ ее порабощения скрылся из виду. Когда она взяла нитку, чтобы продеть ее в иглу, то робко взглянула на Альфреда. Казалось, он не обратил на нее внимания, занятый мужским разговором, перешедшим к обсуждению места встречи с людьми Мортимера.

Мысленно она произнесла короткую благодарную молитву, и вдруг у нее возникла идея:

— Есть более подходящее место для встречи, чем город. Это аббатство Ланфони.

— Слишком близко к Глостеру, — возразил Томас.

— Нет, я имею в виду старое, в долине Эвиас. Это прямо у подножия черных гор.

Затем она описала место, которое хорошо помнила, хотя была там всего один раз, когда король Генрих и королева Элинор специально отправились туда, чтобы поклониться святыням.

Томас простонал, когда Барбара упомянула о том, как мало посетителей осмеливается на поездку по пустынной, узкой дороге к месту, известному, кроме того, плохими условиями для посетителей, но Глостер кивнул и засмеялся.

— Я думаю, что могу уволить капитана моего отряда и назначить вместо него Барби, — заявил он. — Она прекрасно понимает, какие места лучше подходят для какой цели.

— Нет, это не так, — возразила Барбара. — Но Ланфони поистине святое место. Никто не осмелится совершить там предательство. Даже Мортимер поймет и одобрит это. Предать человека в Ланфони было бы непростительным оскорблением Господа и девы Марии.

Наступила недолгая пауза.

— Надеюсь, что Мортимер хотя бы благоразумен… — Глостер слабо улыбнулся и посмотрел на своих спутников. Каждый из них тоже одобрительно кивнул в ответ на предложение Барбары.

— Ладно, мы уже приготовили свои предложения о встрече. Нам осталось только узнать, достаточно ли заинтересован Мортимер, чтобы рискнуть.

— Тогда я желаю вам всем спокойной ночи. — Альфред встал и протянул руку Барбаре. — Ничего не может быть лучше, чем сидеть, потягивая вино, но я… ну что, жена?

Неудержимый поток мужского юмора скрыл в первый момент потрясение Барбары. Он увидел зеркало! Ей следовало бы догадаться, что Альфред не мог совершенно не обратить внимания на ее неожиданное движение, даже если бы не видел зеркало и ее глупую попытку спрятать его. Если бы она хоть не пыталась его спрятать! Что она могла теперь сказать?

Совершенно подавленная, она представила, как Альфред вытащит зеркало, смеясь над ней, если она возьмет корзинку с собой в комнату. Поэтому она, сложив шитье, задвинула ее под скамью. Один из мужчин спросил о чем-то, она со смехом ответила. Она не имела ни малейшего представления, оценили ли ее ответ, но никто не казался удивленным. Затем Альфред накинул ей на плечи плащ и надел капюшон на голову. Они перебежали двор, не обсуждая потрясение Барбары, и она в отчаянии поверну, лась лицом к мужу, когда он закрыл дверь их комнаты.

— Барби, — обратился он, отбросив капюшон ей на спину. — Я хотел поговорить с тобой наедине, прежде чем Глостер скажет, чего он надеется достичь встречей с Мортимером. Я очень благодарен тебе за то, что ты, кажется, всегда поддерживаешь и одобряешь мои решения, но, я знаю, твои симпатии остаются на стороне Лестера, и я не хочу перегружать тебя секретами, если ты чувству, ешь, что не должна их хранить.

Барбара стояла, держа одной рукой край плаща, который снимала, и, не отвечая, смотрела на него. Он не видел зеркало. Его заставило уйти из зала не то, что он догадался, как сильно она желает его. Ей следовало радоваться, но она была разъярена.

Альфред уронил свой плащ на сундук, стоящий у стены, и подошел к Барбаре, взяв у нее плащ. Она почти бросила его. Альфред положил ее плащ рядом со своим и снова повернулся к ней, протянув руки. Он привлек ее ближе. Несколько минут они сидели молча. Барбара доверчиво положила голову на плечо Альфреду. Он обнял ее, глядя на языки пламени, лижущие свежие поленья. Хотя он не смотрел на нее, он видел только свою жену. Она столько раз говорила, что ей безразличны любые партии и она заботится только о безопасности тех, кого любит. Теперь он начинал верить ей. Она ему доверяла, она цеплялась за него, она была ему предана. У него был даже повод думать, что она ревнует его. Так что же она от него скрывала? Она хранила какие-то подарки, которые везде носила с собой. Шалье как-то упомянул, что она что-то прячет от него, и он не раз видел это сам.

— Барби…

Она повернулась и обвила руками его шею.

— А как же ты? — прошептала она. — Ты будешь в безопасности? Ты обещал что-нибудь Глостеру?

Прочитала ли она его мысли или намеренно отвлекла его от вопроса, который он наконец набрался мужества задать ей? Он отогнал подозрения и поцеловал губы, которые были так близко. Через мгновение Барбара задрожала, нежно взяла в руки его голову и прервала поцелуй.

— Альфред, ответь мне.

Благодарный за отсрочку, ибо его мужество растаяло при поцелуе и он не хотел больше ничего знать о подарках, которые она прятала, он сказал: