Серебряное зеркало

— Возможно, нам не следует посылать человека с лошадьми до субботы или даже до понедельника, — задумчиво проговорил Альфред, перестав улыбаться. Он прикрыл глаза и что-то обдумывал. — Это послужит надежным знаком, чтобы Лестер подождал несколько дней, прежде чем отчаиваться, что Глостер не принял условия договора. И еще одно: по-моему, принц родился в июне, потому что однажды его день рождения совпал с днем турнира, и все выигравшие отдали ему свои призы.

— Я думаю, вы правы, Эдуард действительно родился в июне, но какое это имеет отношение к делу?

— Это послужит для Томаса поводом предложить ему лошадей, — пояснил Альфред, удовлетворенно кивнув. — Меня все время беспокоило, что для подарка нет повода — за исключением того, чтобы просто доставить принцу удовольствие. Но почему Томас де Клер, тюремщик Эдуарда, должен доставлять удовольствие не имеющему власти принцу? Я всегда боялся, что это возбудит подозрения, а предложение Томаса выбрать лучшего скакуна все выдаст. Так лучше. Любой добродушный и удачливый молодой человек, получив больше лошадей, чем ему понадобится, может предложить, даже принцу, оказавшемуся не у дел, подарок ко дню рождения.

— И это похоже на Эдуарда — перепробовать всех лошадей, чтобы выбрать лучшую.

Альфред громко рассмеялся.

— В самом деле, очень похоже. Принц смотрит в зубы даже дареному коню. Я думаю, нам следует сказать Томасу, чтобы он немного поворчал по этому поводу за спиной Эдуарда.

— По-вашему, важно, чтобы я отбыл из Уигмора до побега Эдуарда? Если я уеду в день приезда Лестера, это привлечет внимание к тому, куда я направился, и поставит под угрозу весь план.

— Милорд, — возразил Альфред, не показывая своего удивления внезапной сменой темы разговора, — вы, конечно, вольны поступать так, как считаете нужным, но если бы я знал, что вы были в Уигморе и уехали в день побега принца, я почувствовал бы, что пахнет жареным и меня хотят ввести в заблуждение. А теперь представьте, что Лестер, надувшийся от самодовольства и ошибочно решивший, что победил вас, услышит о вашем уходе из крепости вскоре после его появления. Он решит, что вы бежали, чтобы присоединиться к вторжению, или просто отступили. И в том, и в другом случае он просто выбросит вас из головы.

— Придворный! — хмыкнул Мортимер, сжав губы. — Это не «ошибочное решение»! Лестер действительно победил меня!

— Оно ошибочно, потому что Лестер черпал средства из казны короля, а вы имели намного меньше. Я придворный и не питаю отвращения к тому, чтобы сказать то, что должен, в более приятных выражениях, но я не лжец.

Грубо рассмеявшись, Мортимер примирительно сказал:

— Ладно, я уйду и передам в Клиффорд, чтобы остальные валлийские лорды созывали людей и свозили запасы продовольствия. Клиффорд находится примерно в шести милях на запад от Херефорда. Оживление там поможет сбить преследование.

— Очень хорошо, тем более что люди и запасы продуктов будут необходимы.

— Кто даст знак принцу бежать и кто поведет отряд, который остановит преследователей?

— Я, если вы доверите это дело мне, — заявил Альфред.

Мортимер кивнул:

— Вы были нам хорошим другом и, рискуя, не извлечете никакой выгоды.

— Я извлеку больше выгоды, чем вы думаете, — ответил Альфред с улыбкой. Мортимер, как и большинство людей, подозрительно относился к беспричинному великодушию. — Эдуард — лорд Гаскони. У моего брата там обширные владения, и у меня маленькое поместье. Раймонд и я можем извлечь пользу из доброго расположения принца. Более того, я не хочу для своего брата такого лорда, какой получится из Эдуарда, если его будут держать на привязи до тех пор, пока не умрет Лестер, а я уверен, что власть Лестера умрет вместе с ним. Ни один из его сыновей не сможет ее удержать. Генрих — недостаточно Жесток, а Саймон и Гай… Ладно, вы, может быть, слышали, что на них у меня зуб?

— Да, все языки в Норхэмптоне болтали об этом, и у меня есть друзья, сообщившие мне новости, — подтвердил Мортимер. — Я слышал, что с тех пор Гай держится так близко к своему отцу, будто прикован к нему кандалами.

Альфред кивнул, но не улыбнулся.

— Его освободят, когда бежит Эдуард. И по этой причине, я думаю, вы позволите мне отправить мою жену на восток к ее отцу.

— Но если она расскажет Норфолку о намерении освободить принца…

— Этого не случится, — заверил его Альфред. — Но я согласен: женщинам доверять нельзя. Мы можем так выбрать время для ее отъезда, чтобы в любом случае она все-таки не успела добраться до Норфолка до того, как Эдуард будет освобожден.

— Это превосходная идея, — согласился Мортимер с внезапным воодушевлением. Отослав Барбару к отцу, он был бы освобожден от ответственности за ее безопасность. Однако, когда первый восторг прошел, он стал озабоченным. — Но сейчас не время путешествовать по Англии женщине со служанкой и двумя охранниками. Даже если я или Глостер выделим отряд для сопровождения, то с ним она будет в большей опасности, чем без него. И по правде говоря, мне не хотелось бы отсылать сейчас двадцать или тридцать человек.

— Я имел в виду вовсе не это, — поспешил успокоить его Альфред. — Я хочу отвезти ее в Уигморское аббатство и попросить монахов послать с ней сопровождающих в ближайшее святое место, которое… не запятнано выступлениями против Лестера. Ее отец сможет прислать за ней туда, но я не знаю, куда…

— В аббатство Ившем, — прервал его Мортимер. — Аббат Уигмора пошлет своих людей, если я попрошу об этом. Это довольно далеко от Херефорда и Глостера, где развернутся основные события, и я слышал, что аббат горд и не уступит никого, кто ищет у него убежища, даже сыновьям Лестера. Аббатство богатое и могущественное, и она останется там в безопасности, пока люди Норфолка не приедут за ней.

Теперь оставалось самое трудное: получить согласие Барбары. Альфред ничего не сказал об этом Мортимеру, просто поблагодарил его за помощь и вернулся к обсуждению того, как дать знак принцу, что пора начинать стремительный рывок к свободе и где отряд должен остановить преследователей. Мортимер, узнав, что он собирается получить согласие жены вместо того, чтобы просто приказать ей, счел бы его сумасшедшим. Альфред хотел подольститься к Барбаре, чтобы она выполнила его просьбу. Возможность подчинить ее своей воле дала бы ему приятное чувство власти. Но еще важнее для него было бы ее возражение против отъезда; оно успокоило бы его, потому что он все еще не был уверен в ее чувствах. Теперь Барби редко сопротивлялась, она охотно, даже с желанием шла к нему в объятия. Тем не менее какая-то тень омрачала ее любовь, и потом — она по-прежнему что-то прятала от него.

Альфред попросил Мортимера показать ему всю территорию, которая будет перекрыта при побеге Эдуарда, и вернулся в Уигмор, только когда леди уже готовились ко сну. Барби, знавшая, что они собирались вернуться, переоделась на ночь и шила у огня в маленьком домике для гостей, когда вошел Альфред.

— Я уже давно слышала топот лошадей. Ты сегодня поздно. Я беспокоилась.

Альфред прижал ее к себе.

— Если бы я знал, что ты не спишь, я пришел бы скорее. Я снял доспехи в зале, чтобы не беспокоить тебя.

— Ты уже поел?

— Да, но я выпил бы бокал вина… — Он почувствовал, как она напряглась, и усмехнулся. — Ты очень догадлива, моя любимая. Откуда ты знаешь, что на самом деле я хочу не вина, а поговорить?

Она нежно оттолкнула, его и посмотрела ему в лицо. Ее густые брови были приподняты, а губы сжаты.

— Если ты не мчишься с радостью в постель, случилась какая-то неприятность. — Она резко замолчала и подошла к столу около стены, где стояла фляга с вином, бутыль с водой и два бокала.