Серпентарий

Мужчина кивнул, вытащил из-под стойки пухлый журнал с заполненными строчками и принялся его листать:

– Извините уж, придется подождать.

– О, ничего.

– Да, будь здесь комп, было бы проще… Ну или хотя бы мой старый ноут…

– Ваш… Что?

– Ноут. Ноутбук. Это такая штука… Как же объяснить… Ну в общем, там можно хранить всякую цифровую информацию. Фото, видео, фильмы… Как же я скучаю по фильмам!

– Я слышала о фильмах! – подхватила Нура. – Но как вы можете скучать? Вы…

– Попаданец, да. – Мужчина горько усмехнулся. – Прямиком с Земли.

– Ничего себе! – воскликнула она, но тут же зажала рот руками. Незачем было так орать. – Извините, просто я никогда не видела кого-то с Древней родины. То есть понятное дело, что мои предки оттуда, как и предки остальных людей, но… Это было очень давно.

Тысячу зим назад в мире было множество так называемых «попаданцев». Они случайно перемещались на Шаран, провалившись в одну из Нор. Это природные телепорты, а не рукотворные, и маги до сих пор не могли найти способ открыть хотя бы один портал обратно на Землю. Видимо, только мощь планеты способна на подобное. Так или иначе, а всем, кто оказался на Шаране, приходилось учиться выживать здесь.

– Да-а, я в курсе, – улыбнулся мужчина, отвлекаясь от журнала. – И, честно говоря, я рад, что не попал сюда во времена ваших предков. Не уверен, что смог бы выжить. Я избалованное дитя двадцать первого века, знаете ли. А тогда люди не освоились достаточно, чтобы научиться управлять магией. Да и раньше люди попадали сюда через телепорты… Как вы их зовете?

– Вы о Норах?

– Точно! Так вот, тогда ведь через эти Норы могли попасть и прямиком в холодный океан, и оказаться посреди этого жуткого леса… Мне еще повезло, что я очутился на его окраине…

– Вас нашли на окраине Великого леса? – с ужасом спросила Нура.

Ей было жутко даже от одной мысли, что там мог оказаться человек – среди огромных деревьев, в которых жили духи, среди животных, которых духи использовали…

– Да. До сих пор в кошмарах снится, как дух в медвежьем теле гнался за мной. – Мужчина передернул плечами.

– Как же вы выбрались?

– Контрабандисты. Среди них были странные существа с масками в виде черепов разных животных, а еще наги… В общем, Иные! А их духи боятся. Так я и спасся, а после – регистрация, и вот я здесь, – развел руками мужчина.

– Кошмар, – покачала головой Нура. – Вы недавно попали?

– А? Нет, нет. Полжизни назад. Хотя не уверен, время тут идет по-другому… Мне было пятнадцать лет, когда я попал на Шаран. Перепуганный подросток. Сейчас мне тридцать… вроде как. Я до сих пор удивлен, как долго тут длятся сутки, целых двадцать восемь часов!

– Почему двадцать восемь? Шестнадцать же.

– Я про земные часы, – засмеялся он. – Шаранские часы – да, шестнадцать. Я в общем-то рад временной реформе первого президента Конфедерации Кантонов! Раньше ведь тут на имперский манер время называли.

– Ага, отрезы и промежи, – улыбнулась Нура. – У меня бабушка до конца жизни по ним и считала. Это вам повезло, что у нас гестидские меры не ввели.

– Интеры и сегмы? Да! Я и так был в шоке от того, что ваш час [13] равен почти двум земным. Я думал, буду долго перестраиваться под ваш режим с длинным сном и длинным бодрствованием, но магия странным образом влияет на нас… Говорят, она помогает приспосабливаться к Шарану. Корректирует все. Никто не заразился от меня тем же коронавирусом, а я не подцепил ваш синдром лепестка.

13

Здесь и далее имеются в виду шаранские часы, равные по земному времени примерно одному часу и сорока пяти минутам.

– Магия – спорный элемент нашего мира. Я слышала, на Древней родине ее вовсе нет.

– Нет. Зато у нас есть электричество! А магия ему мешает. Мой смартфон сломался меньше чем за минуту [14] , нагревшись и чуть не взорвавшись в руках. Он до сих пор лежит где-то в том злосчастном лесу…

– Не представляю, как вам было тяжело.

– Это верно. Но человек ко всему привыкает… даже к тому, что годы считаются в зимах!

– Ну раньше на Шаране были длинные зимы, и хоть три года могло пройти, пока зима кончится. А сейчас сезоны выровнялись, – не сдержала улыбки Нура.

14

Здесь и далее имеется в виду шаранская минута, примерно равная земному значению в одну минуту и двадцать секунд.

– Еще одна причина, по которой я рад, что не попал сюда в Эру богов, пока шло заселение. Представить не могу, как сложно приходилось тем, кто попал на Шаран в то время. И ладно, если из какого-нибудь Средневековья, а если, как я, из двадцать первого века?

Люди оказывались здесь из разных временных эпох, поскольку Шаран прорывал своей магией материю не только пространства, но и времени. Конечно, большинство людей, заселивших новый мир, прибывали из ранних тысячелетий, а из тех двух сотен лет, что считались наиболее продвинутыми, было меньшинство. В конце концов, что такое сотня лет для цивилизации, существовавшей миллионы? Слишком мало. Да и люди, привыкшие к удобствам, вроде тех, которые есть сейчас у Нуры, едва ли могли конкурировать с теми, кто привык спать под открытым небом и махать мечом.

– Знаете, – пробормотал мужчина, – я иногда вспоминаю свою семью… Они ведь наверняка меня искали, а теперь я для них без вести пропавший. Сколько таких на Земле? Не просто пропавших, а украденных Шараном? Ведь со времен заселения этот мир открывал порталы в разные времена…

– Двадцать первый век – последний век, куда Шаран открывал Норы.

– Да… Потому тут и считают, что на Земле случилось что-то ужасное, и отрицают двадцатые века?

– Уже не отрицают. И не всегда все отрицали. Хотя, в общем, вы правы…

– Так, что-то я вас отвлек! Я же должен найти… – Мужчина опустил голову к журналу, снова листая его.

– Ой, ничего страшного. Мне в радость. Не каждый день встречаешь кого-то с Древней родины. Вы, кстати, хорошо говорите на нашем языке, без акцента.

– Я датчанин, – пояснил мужчина, не отрываясь от страниц. – А язык в кантонах – это дикая смесь славянских и скандинавских языков. Так что многие слова я и так знал, однако первое время пришлось потрудиться, чтобы понять, чего от меня хотят. Здесь ведь многие языки перемешались. В Гестиде говорили на латыни и греческом, в Республике говорят на славянских языках, в Тирланде более-менее сохранился английский, в Леоне – французский… В общем-то это ведь все те же люди с Земли, просто слившиеся между собой за время Эры богов, когда выживать можно было лишь объединившись… Нашел! Кея Йон!

Нура вздрогнула. Она так увлеклась беседой, что начала забывать, зачем вообще пришла.

– Ага! Теперь я вспоминаю… Они пришли в третий день второй весенней декады. А имя… Точно! Когда я спросил, как обращаться к женщине, она сказала, мол, зовите Махаон. Вот я и записал.

– Махаон? Как бабочка? – уточнила Нура.

Вспомнились слова из статьи Эрики о Драконе, который держал для себя «бабочек» – молодых девушек. Неужели эта зацепка куда-то приведет?

– Вот и я удивился, даже отметил себе карандашом. – Мужчина поднял журнал и постучал пальцем по строчке, где рядом с именем Кеи были нарисованы кривоватая бабочка и мелкие буквы странного имени.