Серые братья

Он сидел неподвижно и прямо, как изваяние. Он положил рукава чёрной сутаны на лоснящиеся, рабочие топорища, и его длинные, аристократической лепки пальцы едва заметно подрагивали. Тот, кого через много лет настигнет в монастыре Девять звёзд мастер Альба, сидел на палаческом троне и готовил себя к избранному пути.

Глава 12 Магистратские алебарды

Вениамин Солейль, юный аббат, ехал из Рима в Массар. Он вёз буллу Папы о своём назначении заместителем главы трибунала – ещё не зная, что написано внутри этой свёрнутой и опечатанной бумажной трубочки. Вслед за ним ехали трое наёмных убийц, которых послал Вадар для устранения своего очень умного, а потому – очень опасного заместителя. Навстречу тем, кто ехал в Массар, ехали ещё трое – тоже наёмные убийцы, которые отправились отнять жизнь у Вадара. Инквизиция жила спокойной, размеренной жизнью.

Встреча друзей

– Здравствуй, Иероним! – воскликнул, радостно улыбаясь, аббат, торопливо сбивая с одежд дорожную пыль и приветливым жестом протягивая руки.

– Здравствуй, Вениамин! – отвечал ласково улыбающийся Люпус.

Они обнялись.

– Не укоришь меня за фамильярность? – тут же спросил аббат, виновато отстраняясь.

– О чём ты?

– О нарушении субординации. Ты, всё-таки, сейчас – заместитель главы трибунала. А я – всего лишь аббат, хотя и обласканный Ватиканом.

– Пустяки! – ответил, блеснув тонкой улыбкой на гордом лице, Люпус. – Разве не вместе мы прибыли недавно сюда, в одинаковом чине, на одинаковых осликах?

Они прошли в кабинет Вадара, и Вениамин, остановившись в дверях, недоверчиво вертел головой, осматривая гулкое, отделанное с тяжёлой роскошью чрево знаменитого кабинета.

– Ты, – не без трепета спросил он у смуглолицего друга, – имеешь право входить сюда?

Иероним, довольно улыбнувшись, позвонил в колокольчик и распорядился принести обед прямо сюда, в недоступный начальственный кабинет. Он пригласил также Гуфия, Марцела и ещё двоих человек – из молодых, из ставленников епископа. Они сели за стол – шестеро неторопливых и чинных людей в чёрных одеждах. Только двое из них позволяли себе улыбаться и демонстрировать радость – Вениамин, с раскрасневшимся лицом рассказывающий о том, что он видел в заоблачном Ватикане, и Иероним, тусклым зеркалом отражающий его приветливые взоры и радостные улыбки.

Прошёл час с небольшим. Работники массарского трибунала насытились и здесь же, не покидая кабинета, перешли к делу. Прибывший из Ватикана аббат подал Иерониму свиток с печатью Папы. Тот осторожно сломал печать, размотал шнур и стал читать. Лицо его дрогнуло на мгновенье, потемнело, и метнулась из глаз так страшно знакомая Гуфию оцепеняющая мгла, – но это было только мгновение. Досаду и злость сменила вдруг блескучая радость, и Иероним, встав, пошёл, протягивая руки к аббату, который растерянно поднялся к нему навстречу. Обняв друга, Иероним отстранился и виновато проговорил:

– Не укоришь меня за фамильярность?

– О чём ты, Иероним? – растерянно спросил аббат.

– О нарушении мною субординации. Ты, – Иероним кивнул в сторону папской бумаги, – как оказалось, официально назначен заместителем главы трибунала. Ты, а не я.

– Да откуда же… Нет, нет… Не может быть!

Вениамин дрогнувшей рукой взял буллу и вчитался.

– Но я, – он растерянно поднял взгляд, посмотрел на неподвижно и немо восседающих сослуживцев, на лучащегося радостью Люпуса, – не имею и отдалённого представления о работе инквизиции! Я – богослов! Какой из меня инквизитор? А тем более – заместитель главы трибунала?

– Друг! – сказал, почтительно приобнимая его, Иероним. – Веление Папы – закон для любого доброго христианина.

– Я же совершенно невежествен во всём, что касается розыска еретиков! – аббат порывисто прижал руку к груди. – Мне бы на месяц-другой засесть в архивы и хотя бы отдалённо узнать…

– Прекрасная мысль! – позволил себе перебить его Иероним. – Отправляйся в архивы, милый Солейль, а я пока продолжу рутинную работу по руководству трибуналом. Мне кажется, это у меня получается, – он взглянул на четверых сидящих за заваленным объедками столом инквизиторов, и те мгновенно посерьёзнели лицами и с судорожной торопливостью закивали. – К приезду нашего главы Сальвадоре Вадара ты подготовишься, и он, уже от первого лица, определит для тебя круг обязанностей.

– О, благодарю! – Вениамин просиял. – Я сейчас же отправлюсь в архивы! Они здесь? В этом здании?

– Большей частью – здесь. В южном подвале.

– Прекрасно! И ты, Иероним, согласен до приезда Вадара выполнять за меня эту хлопотную работу?

– Ну, мы же друзья…

– От всего сердца – благодарю…

Иероним взглянул на одного из молодых инквизиторов и распорядился, взяв ключи от архивов, отвести туда папского назначенца. Инквизитор с аббатом ушли. Люпус пристально посмотрел на оставшихся.

– С этой минуты, – тихо и властно проговорил он, – заместителем главы трибунала называть, и считать, и объявлять любым приезжающим гостям, – аббата Солейля.

Марцел, и Гуфий, и ещё третий с ними, в знак послушания склонили головы и, прошелестев шёлком дорогих чёрных одежд, удалились.

Ожидая, пока в кабинете уберут следы трапезы, Люпус взволнованно ходил от стены к окну и обратно. «Едва не выдал себя! – укоризненно думал он. – Тень предупредила, что он назначен заместителем главы. Отчего же я так вскипел, когда увидал это назначение на бумаге? Неосмотрительно. Хорошо, что всё обошлось. Сам напросился в архивы – их там на несколько лет чтения. И посланники от Вадара, – те, что везут с собой яд – конечно, обрадуются. Самая естественная цель визита для приехавших из Ватикана – это архивы, а в них, в южном подвале – вот он вам, заместитель… Разумеется, нож ватиканские гости использовать не станут: удар ножом – это откровенное убийство. Смерть же от яда почти всегда объявляется следствием внезапной болезни. Но, как только гости отравят аббата – их нужно схватить. Затем, под страхом разоблачения, отправить обратно, поручив проделать то же самое с Вадаром – на тот случай, если мои первые посланники по какой-то причине не справятся. А эти – им Вадар доверяет. Как не доверять, если сам же их нанял? Да, и, кроме страха разоблачения нужно отсыпать им денег. Уж денег-то у меня… Мало. Мало, ещё и ещё нужно денег! Сегодня же отослать Марцела и Гуфия в провинции – искать зажиточных иудеев! И – что самое важное – нужно найти хотя бы одну настоящую ведьму, взамен этой, умершей. Такую, чтобы могла вызвать Тень. Две вещи нужны мне, только две: власть и бессмертие…»

Бунт

С грохотом откинулась дверь в кабинет главы трибунала. Сидящий за столом Иероним вздрогнул, вскинул голову. Стремительными шагами приблизился к столу аббат Вениамин Солейль и швырнул на стол кипу каких-то бумаг.

– Что с тобой? – с показной мягкостью, стараясь успокоить рванувшееся сердце, проговорил Люпус.

– Это… Это… – Вениамин задыхался. – … Протоколы нашего трибунала?!

Заместитель главы наклонился, вытянул руку (дрожат-таки, дрожат предательски пальцы), взял один из рассыпавшихся листов. Посмотрел.

– Да, – сказал он, недоумённо поднимая глаза на товарища, – это наши протоколы допросов. Что так взволновало тебя?

Вениамин схватил первый попавшийся лист и торопливо и громко стал читать вслух:

– Протокол допроса от… Присутствовали… Вот. «Обвиняемому сказали, что на него поступил донос и он должен покаяться в ереси. Обвиняемый сказал, что он честный христианин. Тогда сказали ему, что к нему применят пытку, и он ничего не ответил и стал плакать. Тогда сказали ему, чтобы он из любви к Богу покаялся. Он сказал, что ему не в чем каяться. Тогда приказали отвести его в комнату пыток и отвели».

Аббат опустил лист и посмотрел на Иеронима. Тот, откинувшись в кресле, спокойно слушал. Лицо его выражало непонимание.

– Обычный протокол обычного допроса, – осторожно, с выжидательной интонацией проговорил он.

– Обычный?! – вскрикнул аббат и, вскинув лист к глазам, стал снова громко читать: – «Тогда поместили его в растягивающий станок и закрепили руки в колодке, а к ногам привязали верёвку, намотанную на колесо.

И перед началом пытки со всей ласковостью увещевали его, чтобы он сказал правду. Но обвиняемый сказал, что он не знает, что от него хотят.