Серый

вони или быть погребенными под мусором.

Их путь пролегал всего в нескольких улицах от центра, но вонь здесь стояла, как в

общей уборной. А сами улицы превратились в вонючие ручьи. Серые просто тихо сидят

и ждут, чем все закончится. Ведущие экранных репортажей, казалось, просто посходили

с ума, каждый день пичкая своих телезрителей новыми историями: мутанты в

канализации, восставшие из мертвых на городском кладбище, черные приступ берут Стену...

Жемчужный захлебнулся наполовину в панике, наполовину в канализации.

– Что по этому поводу говорит Мастер?
– спросил Арес, посмотрев на друга.

Пейн только покачал головой:

– Старик решил пока выжидать.

– То есть восемь человек для него не такая страшная потеря. Если бы это были восемь

мейстров...

– Если бы это были восемь мейстров, у стены собралось бы уже несколько тысяч

регулярных войск.

Впереди блеснул фонарь, а затем показалась сторожка. Не успели они еще подойти к

ней, как дверь распахнулась, и оттуда вышли трое вооруженных мейстров.

– Что случилось, братья?
– спросил Пейн, подходя к ним.

У Стены всегда дежурили темно-серые элитные регулярные войска. Их было немного,

но в несколько раз больше, чем мейстров. Слишком много, чтобы Пейн знал каждого из

них по именам. И все же то, что они гибли не так часто, позволяло большинству из них

дожить до средних лет и набраться опыта. Сегодняшние стражники не походили на

зеленых юнцов, и все же их лица были нахмурены.

– Кто-то стучится в ворота, - сказал один из них.

– Неужто медведь наконец-то научился хорошим манерам?
– спросил из-за спины

Пейна подошедший Арес.

Лицо стражника стало еще бледнее:

– И все же согласно уставу мы не можем не открыть. Это может быть кто-то из черных, либо серые из близлежащих селений.

– Отсюда до ближайшего города четыре дня пути, - сказал Пейн.
– А если черные до

того охамели, что стали стучаться для того, чтобы войти...

– И все же народы могут объединиться против общего врага, - перебил его второй

стражник.
– Что бы это ни было.

В этот миг стук повторился снова. Удивительно звонкий, будто по металлической

поверхности ворот стучали тонкой железной палкой. Удары были настойчивыми,

практически истерическими.

Стражники действовали согласно инструкции. Один из них подошел к воротам,

готовясь отворить смотровое окошко, двое других стояли по бокам с оружием в руках

вне поля зрения входящего. В случае если первый будет атакован, хотя бы один из

оставшихся закроет окошко и успеет вызвать подмогу. Пейну оставалось понадеяться,

что это не понадобиться.

Окошко открылось с сильным скрипом.

– Кто хочет войти в Жемчужный?
– хрипло спросил стражник.

На другой стороне послышался щелчок, и вспыхнул факел, осветив три фигуры.

Причем одна из них была очень маленькой, а другая наоборот просто огромной. Путники были одеты в темные одежды, так что просто сливались с тьмой за их плечами. Пейн

положил ладонь на рукоять своего меча.

– Мы всего лишь трое путников из Красной Башни, - ответил низкий голос.
– И

просим у Жемчужного защиты.

– Жемчужный не оказывает никаких услуг при свете луны, особенно бродягам и

разбойникам.

– Разбойникам?
– рассмеялся голос.
– Один старик, другой - калека, хороши

разбойники. Если бы все бандиты Жемчужного были такими, как мы, ваш город бы

утопал в золоте и драгоценностях.

– Но ты что-то не похож ни на старика, ни на калеку, - ответил ему стражник.

– Я отец Рисорт из Красной Башни. Ночь только началась, и с вашей стороны

нехорошо заставлять ждать у ворот старика, калеку и священника, особенно если

времена нынче неспокойные.

Стражник тяжко вздохнул, но все же отошел чуть в сторону, подав своему напарнику

знак. Левая часть ворот чуть приоткрылась, пустив в город свежий воздух и троих

путников. Первым вошел тот, кто представился священником. Он был почти два метра

в высоту, широкоплечий и с мечом на поясе. Хорош святой отец. Коричневые волосы

до плеч и густая короткая борода были покрыты инеем, свет ламп заострял и без того

хищные глаза и ястребиный нос с перебитой переносицей. На нем, как и на его спутниках, был надет темно-красный длинный плащ, из-под которого выглядывала кольчуга.

Такой наряд был скорее свойственен черным, любителям древности, а не братьям

Красной Башни. На его груди покачивался тяжелый серебряный амулет - молния,

заточенная в круг.

Насчет своих спутников он, по крайней мере, не обманул. Один был даже не стар, а

просто дряхл. Пейн сразу же вспомнил о старике Злоте. Этот был не настолько стар, но и

ему было не меньше восьмидесяти. Голова его была совершенно лыса, зато борода

достигала почти середины груди, редкая и свисающая клочьями. Плащ, натягивающийся на мощном теле священника, висел на старце, как на пугале. Он за руку вел девочку лет