Серый

по пустякам. Твоя дочь выходит замуж, а не уходит в монахини. А если уж тебе так

хочется оплакивать уязвленное самолюбие, то будь добра не прикрывайся именем своей

дочери.

Камилла отстранилась от нее. Даже с красными от слез глазами и испорченной

прической она была прекрасна.

Мне никогда такой не стать, подумала Элайза, испытав при этом разочарование и

облегчение одновременно. Их отец называл Камиллу ледяной змейкой.

– Ты оплакиваешь дочь, которую хотела иметь, а не Морт, - сказала Элайза, поднимаясь.
– У тебя же есть девочка, Эмроуз, вот и займись ее воспитанием. Морт не твоя, и пора

бы уже смириться с этим, для твоего же блага.

Камилла слабо улыбнулась:

– С чего это ты вдруг вспомнила, что ты старшая сестра?

– С того, что ты снова ведешь себя как ребенок.

Камилла поняла, что нужно срочно сменить тему.

– Ты уже решила, куда отправишься?

Элайза покачала головой:

– Еще нет, но у меня есть парочка идей. И тебе бы предложила отправиться со мной, но тебе и здесь есть чем заниматься.

– Я нужна лорду-мужу.

– И, боюсь, в скором времени понадобишься ему еще больше.

Элайза спохватилась, но было уже поздно. Камилла накинулась на нее, как кошка на

птичку.

– Ты знаешь что-то такое, чего не знаю я? Говори, ну же. Говори!

– Последнее время мне сняться нехорошие сны, но ты ведь все равно не веришь в них,

сестрица. Просто верь, что я в очередной раз ошиблась.

– Если выясниться, что ты что-то знала и отказалась говорить...

– То, что будет?

– Мы обе сегодня наговорили лишнего, - она смущенно опустила глаза, но на ее лице

не было видно румянца, как, впрочем, и вины.

– Первая здравая мысль за сегодня. Пойду-ка я собирать вещи.

Элайза уже преодолела половину пути до двери, когда Камилла окликнула ее.

Женщина повернулась, загородив огромным телом проход.

– Ты уверена, что хочешь уехать именно сейчас?

– А с чего мне ждать? Я и так пробыла здесь слишком долго. Твой муж уже должно

быть возненавидел меня.

– Не говори так, мы всегда рады тебе.

– Говори прямо: вы всегда рады, когда тетушка уезжает.

– Ты просто невыносима.

– Ну, должно же у нас быть хоть какое-то семейное сходство.

Пейн

– Замечательно, сначала медведь, затем зашитые, а теперь еще эти странные трупы, -

проворчал Пейн.
– Интересно, что будет дальше.

– Черных нет, - голос Ареса звучал глухо.

От неожиданности Пейн остановился:

– Что ты сказал?

Его напарник нетерпеливо дернул плечами, смотря себе под ноги:

– За последние шесть дней я ни разу не встречал ни одного черного, и ни один мейстр, которого я знаю, тоже. Они все будто испарились.

– Попрятались в свои норы, чего уж там.

– Меня больше волнует причина. Либо они наконец-то решились на какой-то серьезный шаг...

– Либо то, что рыщет здесь по ночам, добралось и до них, - договорил Пейн.
– Сколько

трупов было обнаружено за последнее время?

– Семь, нет восемь, сегодня утром доставили еще один.

– И сколько из них были черными?

– Практически половина. Плюс еще один мейстр и четверо серых.

– То есть твари все равно кого брать.

– Ты говоришь это таким тоном, словно уверен в том, что в городе поселился огромный червь. Сомневаюсь, что это какое-то животное, иначе бы мы уже давно обнаружили его. А на сегодняшний день у нас ни единой зацепки. Ни следов крови, ни ДНК, вообще ничего.

– Ну да, а трупы появляются на улицах волшебным образом.

– Могло ли это быть работой зашитых?

– Могло, но это не похоже на их работу. Они обычно высушивают своих жертв, а из

восьми тел только одно было обескровлено. Кстати, те пареньки, которых мы обнаружили на прошлой неделе, загадочным образом куда-то исчезли. К тому моменту, как

несколько отрядов мейстров добрались до места, там не осталось ничего, кроме обломков и раритетной мебели, хоть прошло всего несколько часов.

– Машины они взяли с собой?

– Их тоже.

– Интересно, сколько механизмов они успели изготовить за это время?

Несколько минут они шли молча, наслаждаясь тишиной ночного города. На улицах и

раньше было неспокойно, теперь же вообще из дому рискнул высунуться только

безумец. Или крысы. Пейн услышал из темноты шорохи и быстрые шаги, а затем все

опять стихло. Дилеров, торговцев оружием, краденым, наркотиками и шлюхами не

заставит сидеть дома никакая тварь, даже будь то лохматый червь или пятиметровый

гризли.

Пейну казалось, что Жемчужным город называли с издевкой, скорее уж он похож на

огромный крысятник. Даже на торговой площади сейчас не так людно, как было раньше. Во многих районах вышла из строя канализация, а чинить ее некому. И днем люди не

рискуют выбираться из своих домов больше чем на час-два, опасаясь задохнуться от