Серый

случались, кому-то приходилось заметать следы. Пейну и Аресу все чаще приходилось

этим заниматься.

Нашествие черных распространялось, как хворь, начав с окраин и медленно

продвигаясь к сердцу городу. У улиц больше не было названий, вместо этого им

присваивали номера, означавшие степень опасности. Первая северная, находившаяся

ближе всего к северным вратам, затем вторая и так далее. Из нынешнего поколения серых мало кто знал о том, что некогда город был едва ли не вдвое больше теперешнего, но

совет вынужден был оставить половину города за стеной, чтобы защитить от черных тех, кто оставался в середине. Только мейстрам разрешалось выходить за стену и

возвращаться обратно.

Нужно было приложить множество усилий, чтобы добраться от границы королевства

сюда и преодолеть стену. Пейн вполне понимал причины, толкавшие черных на грабежи. В королевстве не было антибиотиков и хороших лекарств, техники, фонарей и многих

вещей первой необходимости. Многим не хватало чего-то более экзотического: выпивки, сигарет и наркотиков. Поэтому особенно часто здесь можно было встретить молодежь.

Мейстры давно привыкли действовать независимо от того, кто перед ними: мужчина,

старик или ребенок. Правила для всех были одинаковыми: нарушение гражданскими

границы карается смертью.

Этой ночью им придется снова стать мейстрами.

Когда-то Пейну нравилась такая жизнь - наполненная адреналином, драками,

убийствами. Тогда все было просто и понятно, а после удачной выполненной работы на

душе появлялось темное чувство удовлетворения.

Теперь единственное, что он чувствовал после окончания, - давящую пустоту.

И все же основная часть, располагающаяся между началом и завершением, до сих

приносила ему некое удовлетворение. Пейн был охотником, и, как любому хищнику, ему нравился процесс охоты.

Нужно было быть первоклассным охотником, чтобы читать следы так, как это делал

он. Самые мелкие, ничем не примечательные на первый взгляд детали в его голове ловко складывались в единую картинку, подходя друг к другу, как детали головоломки. В этом

с ним не мог сравниться никто, даже Арес.

Следуя за знаками, он все ближе подбирался к своим жертвам. По характеру следов он мог сказать, что их было трое. Один просто громил все, что попадалось на глаза, другой

действовал более осмотрительно, оставляя на углу каждой улицы своеобразный знак:

зарубку, характерную вмятину на машине, надпись баллончиком. Все эти знаки

настолько органично вписывались в картину разрушенного города, что кто-то, знающий город не так хорошо, вообще бы их не заметил. Но память Пейна по части запоминания

деталей была исключительна. И чем меньше были эти детали, тем глубже они впечатывались в его сознании. Третий вообще практически не оставлял никаких следов, по крайней мере видимых.

С Аресом Пейн общался беззвучно, с помощью знаков и мимики, почти никогда не

используя слов. Подняв вверх указательный палец, Пейн затем распрямил еще три,

согнул все в кулак и опустил большой палец вниз. На их языке это означало следующее:

один из них отделился от группы и сейчас находится в четырех кварталах отсюда; это

отличный шанс для нападения. Арес беззвучно кивнул, вырываясь вперед. Если Пейн со

своим сверхчеловеческим чутьем и умением выслеживать был превосходным

преследователем, то Арес был незаменим во время нападения.

Действуя как единое целое, они не оставили жертвам ни единого шанса.

Черный оказался как раз там, где указал Пейн. Уйдя от своих друзей, которые,

намереваясь сбить со следа возможных преследователей, повернули к старому цирку,

он направился к старой больнице, единственной оказавшейся снаружи после эвакуации.

Подойдя к огромной железной калитке, некогда выкрашенной черной краской, Пейн

втянул носом воздух, желая убедиться в верности направления. Подобно зависшей в

воздухе дорожке плотный шлейф табачного дыма вел внутрь. Следуя его примеру, Арес

так же остановился, но как он не принюхивался, ему не удалось ничего почувствовать,

чему, впрочем, не сильно расстроился.

Арес вошел в здание больницы первым. Электричество в этом районе было отключено уже много лет, и единственными источниками света были диодные фонари мейстров. За

эти годы здание больницы обветшало, деревянные доски в полах прогнили и скрипели

под каждым шагом. Оставленные несколько десятилетий назад надписи на стенах

вылиняли, вся аппаратура была либо вдребезги разбита, либо вынесена черными. Так же

здесь не осталось никаких лекарств. В последние десять лет черным приходилось

нападать на аптечные пункты в городе, чтобы достать антибиотики и другие лекарства.

Но что им делать здесь за стеной в этом богом забытом месте?

Пейн полностью доверял чувству, которое привело его сюда, хотя и не знал, почему

вместо того, чтобы преследовать двоих, предпочел одного. Переступая через осколки

стекла в приемной, они поднялись по лестнице на второй этаж, стараясь двигаться как

можно тише. Лестница мерзко скрипела под их весом, пугая возможностью внезапного

обрушения. Арес пошел было вперед, но Пейн поймал его за рукав и кивком головы