Сестры

— А если Чарли не захочет? Если он окажется не готов справиться с этой проблемой? Не лучше ли тебе попытаться привыкнуть к самостоятельной жизни, когда мы рядом?

— Нет. Лучше я буду с ним.

— Я понимаю. Но не слишком ли многого ты от него хочешь? Мы члены твоей семьи. А он нет. К тому же в Нью-Йорке действуют великолепные реабилитационные программы для слепых.

— Я не желаю учиться в школе для слепых! — крикнула Энни. — Сама справлюсь! — Она снова разрыдалась, и Сабрина тоже чуть не заплакала от отчаяния.

— Не усложняй все для себя, Энни. Это и без того тяжело. Позволь нам помочь тебе.

— Нет! — заявила Энни и повернулась к ним спиной. Сабрина и Кэнди многозначительно переглянулись, но ничего не сказали. — И не смотрите так друг на друга! — закричала Энни. Услышав эти слова, Сабрина так и подскочила.

— Значит, у тебя теперь есть глаза на затылке? Ты лежишь, повернувшись к нам спиной. Откуда же ты знаешь, что мы делаем?

— Знаю я вас, — сердито сказала Энни, и Сабрина фыркнула:

— Знаешь, ты осталась такой же врединой, какой была, когда тебе было семь лет. Ты, мерзавка, шпионила за мной и ябедничала маме.

— Тэмми тоже это делала.

— Знаю. Но ты была хуже. А мама всегда тебе верила. Даже когда ты лгала.

Энни по-прежнему лежала, повернувшись к ним спиной, но Сабрина услышала, как она смеется, уткнувшись в подушку.

— Так ты намерена по-прежнему оставаться врединой или будешь разумным человеком? Мы с Кэнди нашли великолепный дом, который, я думаю, тебе понравится, как он понравился нам. И мы будем жить там вместе в свое удовольствие.

— Мне уже ничто и никогда больше не доставит удовольствия.

— Сомневаюсь, — строго сказала Сабрина. Она с нетерпением ждала звонка от психоаналитика. Энни срочно нуждалась в разговоре. Им всем это было нужно. Возможно, специалист подскажет им, как поступить с Энни. — Завтра вечером я подписываю договор об аренде. Если мы упустим дом из-за твоих капризов, я разозлюсь не на шутку.

Конечно, Энни имела право капризничать или даже устроить скандал, но Сабрина подумала, что, возможно, удастся добиться большего, если проявить строгость. Как это ни было трудно, она не могла допустить, чтобы Энни жалела себя.

— Я об этом подумаю, — произнесла Энни, так и не повернувшись к ним лицом. — Уходите. Я хочу побыть одна.

— Ты действительно этого хочешь? — удивилась Сабрина, а Кэнди просто промолчала. Она всегда терпеть не могла вспышек гнева Энни, которая была на пять лет старше.

От старшей сестры Кэнди частенько доставалось, пока они росли.

— Да, — ответила Энни. Она сейчас ненавидела весь мир. Сабрина и Кэнди пробыли у нее еще полчаса, пытаясь развеселить ее и вывести из мрачного настроения, но безуспешно. Наконец, подчинившись ее желанию, они ушли, пообещав вернуться, если она позвонит сегодня, или приехать завтра.

По дороге домой сестры только об этом и говорили. Тот факт, что Энни разозлилась, Сабрина была склонна считать хорошим признаком. Свой гнев ей было не на ком сорвать, кроме них. Да и как ей было не гневаться на судьбу, которая одним махом лишила ее матери и оставила ее слепой?.. Судьба обошлась с ней поистине жестоко.

— Как мы поступим с домом? — встревоженно спросила Кэнди. — Что, если она не захочет жить с нами?

— Захочет, — спокойно сказала Сабрина. — У нее нет выбора.

— Печально, — вздохнула Кэнди, снова жалея сестру.

— Да. Вся эта история печальна. Для нее, для папы, для нас. Но мы должны постараться сделать эту ситуацию сносной. И Энни, в конце концов, это поймет, — сказала Сабрина, надеясь, что так оно и будет.

По приезде домой она нашла послание от психоаналитика. Сабрина сразу же позвонила ей, рассказала о том, что случилось, и та согласилась приехать из Нью-Йорка, чтобы встретиться с Энни.

Женщина-психоаналитик практиковала в Нью-Йорке, но в особых случаях она в порядке исключения посещала пациентов там, где они находились. Случай Энни она, по-видимому, сочла особым. Пообещала приехать в среду и была рада слышать, что через неделю-другую сестры переезжают в Нью-Йорк. Сабрина с облегчением услышала, что женщина готова заняться Энни. Судя по голосу, психоаналитик была приятным человеком. Да и хирург Энни очень рекомендовал обратиться именно к ней.

Затем Сабрина отправила послание Тэмми о том, что они взяли дом в аренду. Остальную часть дня она отвечала на телефонные звонки и наводила порядок. Позвонила к себе в офис, потом хозяину о расторжении договора об аренде ее квартиры. Это оказалось несложной процедурой, а когда она объясняла обстоятельства, все проникались к ней сочувствием и предлагали помощь.

В больницу к Энни сестры поехали только на следующий день. Она прогуливалась с медицинской сестрой в коридоре. Вид у нее был нерадостный. Энни почувствовала их присутствие прежде, чем они поздоровались. Она взяла Сабрину за плечо, и они вернулись в палату. Энни выглядела испуганной и старалась не натыкаться на окружающие предметы. Увидев ее в коридоре, сестры с особой остротой ощутили, насколько она беззащитна, словно черепаха без панциря. Вернувшись, она долго молчала, потом кое о чем рассказала. Энни разговаривала с Чарли. Она выглядели очень печальной.

— Он был в Греции и сказал, что его телефон не принимал звонки. — Она чуть помедлила, потом продолжила: — Сказал, что встретил другую. Как это мило. Я уехала из Флоренции менее двух недель назад, и он тогда был безумно влюблен в меня. Но не проходит и нескольких дней, как он встречает другую. Он явно трусил, говоря по телефону. Ему не хотелось разговаривать. Подозреваю, что он и в Грецию с ней ездил. — По щекам Энни поползли две слезинки, и Сабрина осторожно смахнула их.

— Парни иногда совершают мерзкие поступки. Наверное, женщины тоже. Вообще с людьми такое случается. Но с тобой он поступил отвратительно, — сказала Сабрина. Энни даже не подозревала, насколько мерзко.

— Да уж! Я не сказала ему, что ослепла, так что причина не в этом. Но я рассказала ему о том, что попала в аварию, и о смерти мамы. И сказала, что со мной все в порядке. Не хочу, чтобы он меня жалел. Если бы между нами все было как прежде, я бы, конечно, ему сказала. Чтобы он мог сам решать, как быть дальше. Но до этого дело не дошло, потому что он поспешил сказать мне о другой женщине сразу же, как только ответил по телефону.

Слушая ее, Сабрина решила, что так даже лучше. Она правильно поступила, что позвонила и предупредила Чарли. Если бы Энни сказала ему об этом сама, а он бы отверг ее, было бы гораздо тяжелее. А так она думает, что ее просто бросили, как любую другую женщину. Невезение. Мерзкий поступок с его стороны. Но не смертельный удар, который наносит мужчина, который больше не хочет ее потому, что она ослепла. То, что она с ним рассталась, было к лучшему. Он явно не принадлежал к числу надежных парней.

— Мне очень жаль, Энни, — сказала Сабрина, а Кэнди заявила, что в ее жизни еще будут другие мужчины и что этот Чарли, судя по всему, полное ничтожество.

— Не будет у меня больше никаких других парней. Кому нужна слепая? — вздохнула Энни, жалея себя. Сабрина решила не говорить пока о психоаналитике, но была рада ее приезду.

— Будут, вот увидишь, — тихо сказала Сабрина. — Ты все такая же красивая, умная и милая, какой была раньше. Все это осталось при тебе.

— Знаешь, меня, например, всю жизнь бросают, — добавила Кэнди, и сестры рассмеялись. При ее внешности в это никак не верилось. — Многие парни из тех, с кем я встречалась, полные придурки. Они не знают, чего хотят. Сегодня они любят тебя, а завтра хотят кого-нибудь другого. То ли они хотят переспать, то ли просто сходить с тобой на вечеринку. Тебя просто используют.