Сестры

— Кажется, меня сейчас вырвет, — заявила Кэнди, которая уселась рядом с Тэмми, и, взяв у нее сигарету, зажгла ее. Сабрина лихорадочно искала в сумке ключи от машины. Она была потрясена, как и все остальные.

— Только не на меня, — предупредила Тэмми. — Я этого не выдержу.

В начале недели врач сообщил Сабрине фамилию психиатра — специалиста по работе со слепыми. После всего, через что они сейчас прошли, Сабрина решила сделать звонок.

Она, наконец, нашла ключи и открыла дверцы. Все уселись в машину. Вид у них был такой, будто вернулись с войны. Они провели с Энни четыре часа, причем три с половиной из них после того, как она узнала страшную новость. Энни рыдала не останавливаясь. По дороге домой у них не было даже сил поговорить друг с другом. Тэмми сказала, что хочет вернуться в больницу к четырем, на случай, если Энни к тому времени проснется. Сабрина тоже хотела ехать. А Кэнди сказала, что не поедет.

— Я не могу это вынести. Это ужасно. Почему ей не могут дать глаза какого-нибудь другого человека?

— Они не могут этого сделать, потому что у нее слишком серьезное повреждение. Мы должны помочь ей справиться с этой ситуацией, — ответила Сабрина.

Приехав домой, они кое-как выползли из машины и в полном унынии прошли на кухню. Отец с Крисом только что закончили ленч. Как прошло утро, было нетрудно понять. Увидев лица сестер, мужчины были потрясены.

— Ну как? — тихо поинтересовался Крис.

— Как она восприняла это? — спросил отец. Он чувствовал себя трусом из-за того, что не пошел с ними. Он знал, что Джейн пошла бы, но ведь она была матерью и гораздо лучше, чем он, разбиралась в таких проблемах. У больничной койки Энни он чувствовал бы себя как слон в посудной лавке. Тэмми и Сабрина заверили его, что это ничего бы не изменило. Энни нужны были ее глаза, а не отец.

— Она хоть что-нибудь видит? — спросил Крис и поставил на кухонный стол блюдо с сандвичами, хотя никто не мог есть. Кэнди ненадолго исчезла, а вернувшись, сказала, что ее вырвало и что теперь она чувствует себя лучше. Это было ужасное утро для всех, но особенно мучительное для Энни.

— Она видит только серый цвет и, очевидно, немного света, — ответила Сабрина, — По словам врача, со временем Энни, возможно, будет видеть тени, но это не наверняка. Похоже, ей придется всю оставшуюся жизнь довольствоваться серым и черным миром.

Крис покачал головой, слушая Сабрину, и нежно коснулся ее щеки кончиками пальцев.

— Мне очень жаль, милая.

— Мне тоже, — печально сказала она, ближе придвигаясь к нему.

— Как она себя чувствовала, когда вы уходили?

— Она проплакала несколько часов, и медсестра, наконец, предложила дать ей успокоительное. Я и сама хотела бы что-нибудь принять. Какой же будет кошмар, пока она не привыкнет к этой мысли!.. Я собираюсь позвонить психоаналитику, которого рекомендовал врач. Боюсь, Энни погрузится в глубокую депрессию… или произойдет что-нибудь еще хуже.

Люди совершали самоубийства и по менее значительным поводам, и Сабрина теперь больше всего боялась именно этого. В их семье никогда ни у кого не было суицидальных наклонностей, но ведь никто так сильно не страдал. Она хотела сделать все возможное, чтобы помочь Энни и защитить ее. Именно для этого и существуют сестры.

Тэмми, взяв с собой Хуаниту, поднялась наверх, чтобы прилечь. Кэнди вышла из дома полежать у бассейна. Крис и Сабрина отправились следом, за ними Бьюла и Зоя. Йорк сразу же плюхнулась в бассейн и, выйдя оттуда, выглядела как мокрая крыса. Бьюла предпочитала не плавать, а прогуливаться по воде в мелкой части бассейна, чтобы охладиться. Наблюдая за ними, Сабрина улыбнулась, чувствуя, как постепенно поднимается настроение.

Они немного поболтали, потом появился Джим. Он энергично проплыл несколько кругов по бассейну и устал. Он находился в отличной физической форме, но когда сел рядом, стало заметно, как он сутулится. Отец все еще до конца не поверил, что его любимой Джейн не стало ровно неделю назад.

— Когда вы поедете к Энни, я буду вместе с вами, — сказал он Сабрине, и та кивнула. Сейчас Энни была нужна вся любовь, поддержка и помощь. А отец играл большую роль в ее жизни. Он был не так строг с ними, как мать, но всегда держался рядом, защищал и любил их, всегда был готов выслушать и помочь. И сейчас все это требовалось Энни. — Чем я смогу помочь?

— Ничем, — честно призналась Сабрина. — Она только что узнала об этом. Это был для нее страшный удар.

— А ее бойфренд во Флоренции? Может, он приедет ее навестить? Это могло бы взбодрить ее.

Сабрина долго молчала, потом покачала головой:

— Я так не думаю, папа. Несколько дней назад я ему позвонила, и он не горел желанием помочь Энни. — Она не нашла мужества признаться отцу, каким ничтожеством оказался Чарли и что он исчез из жизни сестры. — Справиться с такой проблемой нелегко любому парню, а он еще так молод…

— Не так уж и молод, — строго сказал отец. — В его возрасте я был уже женат, и у нас была ты.

— Теперь все по-другому, — возразила Сабрина, и отец, кивнув, пошел одеваться. Он собрался быстро. Тэмми поехала с ними, а Кэнди попросила разрешения остаться, сославшись на головную боль и тошноту. Сабрина не настаивала и оставила ее с Крисом.

Второе посещение Энни в этот день было еще хуже, чем первое. Она была все еще сонная и явно погружалась в депрессию. Сидела в постели, плакала и почти не разговаривала. Отец, увидев ее, заплакал и прерывающимся голосом попытался сказать ей, что все будет хорошо. Он сказал, что она может остаться с ним, и что сестры будут заботиться о ней, отчего она зарыдала еще сильнее.

— У меня даже личной жизни больше никогда не будет. У меня больше никогда не будет бойфренда. Я не выйду замуж. Не смогу жить одна. Не смогу писать картины. Я больше никогда не увижу закат и не посмотрю кинофильм. Я не буду знать, как выглядит каждая из вас. Я даже волосы причесать не смогу.

Она буквально рвала их сердца, перечисляя все, что она больше не сможет делать.

— Есть множество того, что ты по-прежнему можешь делать, — напомнила ей Сабрина. — Даже если ты не сумеешь писать картины, ты сможешь преподавать.

— Как я смогу преподавать, если не вижу того, о чем говорю? Нельзя преподавать историю искусства, если не видишь самих произведений.

— Уверена, ты сможешь. К тому же многие слепые выходят замуж. Твоя жизнь не кончена, Энни. Она просто станет другой. А это не конец света. Это всего лишь изменение.

— Тебе легко говорить! Моя жизнь кончена, и ты это знаешь. Как я теперь смогу вернуться в Италию? Мне придется жить, как ребенку, в родительском доме. — Энни снова начала всхлипывать.

— Это не так, — тихо сказала Тэмми. — Некоторое время, пока не привыкнешь, ты сможешь пожить с нами. А со временем будешь жить самостоятельно. Я уверена, это делают большинство слепых. Ты не какая-нибудь умственно отсталая, просто ты потеряла зрение. Существуют школы, в которых слепых обучают навыкам повседневной жизни. Научившись этому, ты сможешь жить самостоятельно.

— Нет, не смогу. Я не хочу ходить ни в какую школу. Я хочу писать картины.

— Может быть, ты сможешь заняться скульптурой? — предложила Тэмми и увидела, как Сабрина, сидевшая по другую сторону кровати, одобрительно подняла вверх два больших пальца. Самой ей это не пришло в голову.