Сестры

— Я подготовлю их к завтрашнему дню.

— Отлично, — сказала Сабрина. Она хотела провести ночь с Крисом. — Нужны все наши подписи?

— Пока достаточно только ваших. Остальные поставят подписи, когда вы все снова будете в Нью-Йорке.

Они обменялись рукопожатиями, скрепляя сделку, и еще раз прошлись по дому, который во второй раз понравился им даже больше, чем в первый. Пять минут спустя они сели в машину. Им не терпелось рассказать обо всем Энни. Сабрина позвонила Крису из машины. Он порадовался за них и сказал, что хочет поскорее увидеть дом собственными глазами. Тэмми они собирались позвонить сразу же, как только та выйдет из самолета.

Когда они приехали домой, отца не было, хотя он взял отпуск на несколько недель. Сабрина приготовила ленч, к которому Кэнди не притронулась, и она отчитала ее за это.

— Ты сейчас не работаешь, так что совсем нет необходимости голодать.

— Яне голодна. Просто есть не хочется из-за жары.

— Но ты и не завтракала, — заметила Сабрина. Недовольная замечаниями, Кэнди встала из-за стола, чтобы позвонить по сотовому телефону. Она не любила, когда кто-нибудь следил за тем, ест она или не ест, болезненно воспринимая разговоры на эту тему. Она даже на мать сердилась, когда та начинала говорить об этом. Голодание Кэнди практиковала с семнадцати лет, когда началась ее карьера фотомодели.

В два часа они отправились к Энни в больницу. Когда они вошли в палату, она спала, но тутже проснулась, услышав их шаги.

— Это мы, — улыбаясь, сказала Сабрина. Энни не видела ее улыбку, но почувствовала радостное возбуждение в голосе.

— Знаю, что это вы. Чувствую запах твоих духов и слышу, как позвякивают браслеты на руке Кэнди.

Сабрина ничего не сказала, но отметила про себя, что Энни уже начала инстинктивно приспосабливаться к своему недугу. И это хорошо, если только в этой ситуации можно было вообще найти что-нибудь хорошее. Похоже, ее слух и другие чувства становятся более острыми.

— А у нас для тебя сюрприз, — сказала Кэнди.

— Это хорошо, — печально отозвалась Энни. — Только за последнее время я отвыкла от приятных сюрпризов. — В этом они были полностью с ней согласны, хотя надеялись, что новость о доме ее взбодрит. — Ну, рассказывайте, что вы натворили?

— Мы только что вернулись из Нью-Йорка, — сказала Сабрина. — Отправились туда, как только уехала Тэмми. Она просила поцеловать тебя. — Энни улыбнулась и ждала продолжения. — Мы поехали смотреть дом.

– Дом? — Энни вдруг встревожилась. — Неужели папа переезжает в город? — Она не хотела никаких изменений. Ей нравился родительский дом, и она с удовольствием там жила, когда приезжала их навестить. Она не хотела, чтобы отец продавал его, и надеялась, что он этого не сделает.

— Конечно, нет, — поспешила заверить ее Сабрина. — Мы ездили смотреть дом для нас.

— Вы с Крисом женитесь и будете жить вместе? — спросила Энни, совершенно сбитая с толку. Сабрина рассмеялась. Найти идеальный дом для них с первой попытки было действительно большим достижением.

— Нет. Это все будет, но потом. Это дом для тебя, меня и Кэнди. На один год, пока ты не освоишься и… не привыкнешь к обстоятельствам. — Она старалась говорить об этом как можно деликатнее. — За год, начиная с сегодняшнего дня, ты сможешь решить, чем будешь заниматься. Если хочешь, можешь нас прогнать. Или мы сможем арендовать другое жилье. Все равно это жилье останется в нашем распоряжении только на год. Но дом действительно прелестный. На Восточной Восемьдесят четвертой улице.

— И что я буду делать? — печально и как-то безнадежно спросила Энни.

— Возможно, будешь учиться в школе. За этот год ты сделаешь все, что нужно, чтобы стать независимой.

— Я была независимой еще неделю тому назад. А теперь я словно двухлетний ребенок, а может, и того хуже.

— Ты не права, Энни. Мы не намерены быть твоими надзирателями, хотя и будем жить с тобой. Ты сможешь приходить и уходить, когда пожелаешь.

— И как, по-твоему, я буду это делать? С помощью белой палки? — спросила Энни, и глаза ее наполнились слезами. — Так я даже не знаю, как ею пользоваться. — Когда она сказала это, сестры вспомнили, как иногда видели людей, пытающихся перейти через улицу с оживленным движением, которые нуждались в помощи. — Уж лучше бы мне умереть. Пожалуй, я просто останусь у папы.

Им показалось, что она подписывает себе смертный приговор. Через несколько недель отец вернется на работу, а она будет целыми днями сидеть дома одна, не в состоянии даже выйти из дома.

— Ты умрешь там от скуки. Тебе будет гораздо лучше жить в городе, с нами, — сказала Сабрина. Там она, по крайней мере, могла бы воспользоваться такси, если захочет куда-нибудь поехать.

— Нет. Я буду для вас обузой. Возможно, на всю жизнь. Уж лучше бы вы поместили меня в какое-нибудь заведение и забыли обо мне.

— Такое решение, возможно, понравилось бы мне, когда мне было пятнадцать, а тебе семь лет. Теперь, пожалуй, для этого поздно. Полно тебе, Энни. Нам будет хорошо пожить всем вместе. Кэнди сдаст свой пентхаус в аренду на год, а я расторгну договор об аренде своей квартиры. Тэмми сможет приезжать к нам на уик-энды. Подумай, какая возможность перед нами открывается. А это, возможно, единственный шанс пожить вместе. В течение года. Одного года. После чего мы повзрослеем навсегда.

Энни покачала головой:

— Яхочу вернуться в Италию. Я пыталась дозвониться до Чарли. Он мог бы жить со мной в моей квартире. Мне не хочется оставаться здесь.

— Ты не сможешь жить во Флоренции самостоятельно, — попыталась урезонить ее Сабрина. Если Энни согласится, то идея их совместного проживания могла сработать. А Чарли остался в прошлом. Просто Энни еще этого не знала, а Сабрине не хотелось ей говорить. Энни все утро пыталась дозвониться до него по сотовому телефону. Она сказала об этом Сабрине, и старшая сестра подумала, что он, наверное, отключил телефон на тот случай, если она позвонит. После разговора, который произошел между ними на прошлой неделе, она не удивилась бы этому.

— Я не хочу жить с вами, словно какой-то инвалид, — сердито заявила Энни. — Мне не хотелось бы выглядеть неблагодарной, но я не хочу быть слепой сестрой, которую все жалеют и за которой вам обеим придется ухаживать.

— Я, например, все равно не смогу это делать, — сказала Кэнди. — Я слишком часто уезжаю из дома. А Сабрина работает. Тебе придется научиться быть самостоятельной. Но мы могли бы помочь тебе.

— Я не хочу, чтобы мне помогали. Я просто хочу уехать куда-нибудь и жить одна. А во Флоренции у меня есть квартира. Мне не нужен дом в Нью-Йорке.

— Энни, — сказала Сабрина, призывая на помощь все свое терпение, — ты можешь жить где угодно, как только привыкнешь жить самостоятельно. Но для этого потребуется какое-то время. Тебе не кажется, что было бы лучше сначала пожить вместе с нами?

— Нет. Я вернусь во Флоренцию и буду жить с Чарли. Он меня любит, — упорствовала Энни, и у Сабрины защемило сердце. Чарли не любит ее. И Энни не может вернуться в Италию, чтобы жить самостоятельно. По крайней мере, пока. Если вообще когда-нибудь сможет.