Сеть сознаний

Выбравшись наружу, Еж Петрович прикрыл давно сломанную дверь гаража и направился к расположенной за соседним зданием ветке парковки общественного транспорта. Дошел благополучно, если не считать того, что, активировав на максимум инфопоток личной ауры, – не терять же время на праздную прогулку – вляпался в незастывший жидкий пластик – тротуар ремонтировали. Выбрав на стоянке одноместный скут-глисс, вспомнив почему пошел пешком, проверил деактивацию режимов скафа и наконец-то выбрался на заполненную мобилями трассу. Включив автопилот, откинулся в кресле. Теперь полчаса можно расслабиться и подумать.

У Ежа Петровича была одна особенность – думать и решать поставленные задачи он полноценно мог только в Сети, погружаясь в виртуальное пространство и, надо сказать, действительно прекрасно в нем ориентируясь. Сейчас перед ним, да и перед всем центром переработки информационных потоков, где почти все сотрудники не были зачислены в штат контрразведки, но прорабатывали огромные, пусть и не столь важные, объемы информации, задача стояла непростая. И поставлена была руководством без особой надежды на успех, даже дополнительных ресурсов сети не выделили, предлагая пользоваться личными инфоаурами и квантоумом центра. Но работа сразу заинтересовала Ежа Петровича, и он занимался ей во все свободное время, к чести сказать, не прекращая работу с другими информационными потоками.

А проблема, которая и привела к необходимости решения поставленной задачи, была поистине глобальна. В системе образования Скопы намечались реформы, продавливаемые, в основном, частью панлибертэ-элиты, в свою очередь настроенной никем иным, как сепаратистским Корпомарсом, в своей сути являющимся поборником любых революционных настроений и чьей конечной целью ни много ни мало был захват власти в Скопе и, естественно, развал самой Скопы Сознаний. Суть реформы была проста – разрешить использование в школах личных инфоаур с выходом в любое пространство Сети, несмотря на запрет использования таких гаджетов с шестнадцатилетнего возраста. Используя любые возможности и ресурсы, панлибералы и их пособники кричали о нарушении прав человека, об узурпации власти, о полицейском правлении Скопы, пытаясь убедить общественность и настроить недовольных на радикальные меры. Говорили о пользе свобод для развития человека и общества, о более полном образовании человека в виртуальных мирах, о быстрейшем его развитии в достойного гражданина, о научении школьника настоящей полноценной ответственности и даже пользе понимания опасности, поджидающей неподготовленного к этому индивида на виртуальных просторах. Панлиберальная часть элиты, по давней традиции оппозиционная власти, с немалым успехом использовала установки, еще столетия назад заложенные в молодежь, – безразличие к происходящему, так называемый позитивизм революций, глупость, навязанную желанием не признавая своей неучености, нести подсказанную в выборе готовых ответов откровенную чушь и, главное, навязанной мыслью, что только в раннем возрасте человек способен бороться за свои права. Как всегда умалчивая о том, что эти установки и создают из людей послушную любой воле инертную массу.

Скрытые основные по сути цели и достигаемые результаты были тоже просты. Сепаратисты Корпомарса и местные приверженцы панлибертэ-теории получали огромный людской ресурс для промывания мозгов на самых глубоких, ментальных уровнях. Пусть этот способ и не приводил к одномерности сознания индивидуумов, как, например, пару столетий назад используемая повсеместно система обучения «выбери из данных ответов правильный». Но способ давал возможность учить, настраивать и использовать толпу самым изуверским способом – погружать эволюционно не готовое к такому человеческое сознание в настройки полей, генерируемые самим энергорядом в настраиваемых для этого виртуальных пространствах, когда испуганное и возбужденное глубокое «Я», пусть и получающее от этого удовольствие, не могло оценить адекватно даже самое себя, а не то, куда его ведет изменение окружающего пространства. И происходило такое не просто в нереальном, виртуальном мире, а при задействовании и активации в Сеть самого сознания индивидуумов. Проще говоря, способ давал безграничную власть над самонастройкой любого энергоряда и как следствие – контроль за поведением толпы. И бесконтрольное увеличение этой толпы за счет новых адептов-виртуалов.

Теперь известная в веках опасность приобрела новый оттенок. Многие ощущали, что над самим существованием Скопы Сознаний нависла грозная опасность, но бороться с ней на просторах Сети не представлялось возможным. Да, контрразведка, полиция, общественные организации и отдельные люди замечали и фиксировали очаги опасности, но реагировать на них могли только в реальности, что даже для правоохранительных структур было делом сложным и малопопулярным. Действительно, не придешь же арестовывать посетителей сетевого кафе за их путешествия по виртуальным мирам. Такой вой поднимется, что себе дороже. Как говорится, разбомбить не поможет. А внутри Сети проникнуть внутрь личных настроек индивидуума было невозможно – этому противилась не только суть создания самой Сети и ее функциональность, но и само существование использованной для этой цели теории Единого инфополя Вселенной. В общем куда ни кинь, всюду клин. И контрразведка Скопы использовала единственную возможность повлиять на процесс, – наделив правами модератора своих сотрудников, отправляла их в сетевое пространство.

Перед Ежом Петровичем и другими, так же, как он, занимающимися этой проблемой, стояла задача найти способ выявления скрытых подпрограмм Сети, очагов генерации пространств с особыми настройками полей, позволяющих влиять на виртуалов. И сложность была в том, что такие пространства не рекламировали и не навязывали себя – виртуал, используя сетевое пространство, стремясь познать непознанное, подсознательно сам стремился к ним, летя как мотылек на огонь. И естественно, неофициальные модераторы по сути агенты-диверсанты не дремали, используя любую возможность привести виртуала, куда им надо.

Через полчаса реального времени полупогруженный в Сеть Еж Петрович осознал себя сидящим в любимом кресле в своем кабинетике. Как он сюда попал вспоминать не хотелось, происходящее на просторах Сети захватило энергоряд. Помотав головой, незадачливый сотрудник осознал, что он без маски, а рукав боевого скафа – что бы вы подумали – порван на локтевом сгибе. Вот пойми, куда тебя занесло, дверью прижало, что ли. Это ж какая дверь, чтоб скаф порвать.

Махнув на мелочи рукой, с ним еще и не то происходило, Еж Петрович быстро проверил проделанную квантоумом работу по нескольким запросам, отключил рабочую панель и, отрегулировав поудобнее спинку кресла, активировал инфоауру. На сообщение, видимо, разосланное всем сотрудникам, прибыть на еженедельный брифинг через два часа Еж Петрович почти не обратил внимание. И что там – привычный нагоняй начальства да призывы к повышению работоспособности выслушивать. Только вот странно, ведь очередной брифинг был недавно, надо таймер установить. Еж Петрович тронул пару сенсоров на ручке кресла и закрыл глаза. Через доли мига дубль-энергоряд ушел в Сеть. Человек перестал осознанно существовать в реальном времени-пространстве.

* * *

Маленький ястреб неестественно юрко для этого вида пернатых летел сквозь насыщенный изморозью воздух. Густой туман остался позади, сейчас под крылом изредка проскальзывали сине-белые, уходящие в стороны, прорванные ветром, полосы легкой дымки. Было раннее утро. И массивные, и тонкие столбы водопадов в ранней тени еще не вставшего светила, давили на сознание неизбежностью тяжелого падения. По долине тянуло вьюны испаряющейся и мерцающей мельчайшими капельками воды. Мокрый ветер с шумом вылизывал переходящие друг в друга каменные отроги, шелестел еще не проснувшейся листвой, волнами гонял траву на небольших лужайках.

С высоты птичьего полета меняющийся мир было видно как на ладони до самых мельчайших деталей. Правда, это произошло не сразу – человеческим глазам нужно было привыкнуть к птичьему взору, но, наконец, когда мозг принял изменения, картинка пошла с небывалым для реальной жизни разрешением. Летать Еж Петрович мог как угодно, хоть задом наперед со скоростью вакуумного монорельса, но вот смотреть и слушать мир, а тем более влиять на него, требовало от виртуала определенной тренировки. И неважно, как часто ты посетил похожее пространство, – энергоряд всегда заново воспринимал необычное для себя состояние.

Мир вокруг создало подсознание, а вот стать птицей уже был осознанный выбор самого Ежа Петровича – такая форма присутствия более всего отвечала поставленной задаче. Внештатный контрразведчик искал зов. В бесконечном до невообразимости пространстве-времени, схлопывающимся в исчезающую точку по желанию любого из не рожденных, живущих или ушедших в небытие существ, в мирах, оставивших только легкий след в Едином инфополе Вселенной или проявившихся только отголоском намерения жизни, контрразведчик искал связующую нить необычных состояний – проявления воли существа. Он знал, что врагам нужно просто открыться, а дальше поведет зов, потому что враги опытны, они знают, чем завлечь не защищенное ничем существо. И ожидания вскоре себя оправдали.

Он облетал над долиной уже второй круг, зорко вглядываясь в проносящиеся внизу скалы, когда мир вокруг неожиданно осветился. Поднялось Солнце, сразу скакнув в полузенит – и скальное зеркало внизу в обрамлении редкой растительности расцветилось красками, казалось, на порядок живее всего остального мира. Это мог быть переход дальше – хорошо замаскированные враги вели свою добычу не сразу к месту, но, стараясь вызнать ее, уже не отпускали. Еж Петрович собрал волю и, не обращая внимание на затрепетавшее сердце, рванул вниз, сложив крылья, еще увеличил скорость и, казалось, пробил птичьей тушкой скалу. Еще не открыв зажмуренные подсознательно глаза, осознал, что мир вокруг другой.