Сетевая игра

Что, блин, у этой старой дуры на уме?! Что она подозревает?! Надо уделить время бабкиной башке, полазить там как следует и разобраться. Заманала своими намёками!

В городе происходило что-то дикое. Улицы и придомовые территории заполонили люди. Все что-то красили, собирали или драили. И улыбались. Словно сбежали из дурдома на общественные работы.

«Какой Игорь Дмитриевич молодец!», «Такой обаятельный и умный теперь мэр!», «Якушевича надо президентом делать» — слышалось отовсюду и от подобных повсеместных разговоров становилось по-настоящему страшно.

Наконец-то у Пашки зазвонил телефон.

— Ладно, что за херня? — с места в карьер начал Слава. — Мама цветы сажает под окнами! Все как одурели. Вроде нового мэра какого-то распоряжение, только с фига ли все кинулись его выполнять?

— Погугли нового мэра, — посоветовал Пашка.

Послышалось шебуршение.

— Историк?! — выпалил Слава спустя полминуты. — Это наш историк в тридцать седьмой школе?! Какого хера?! Твоя больная сделала его мэром?!

— Он сам. Он пользователь. Охерительно высокого уровня.

Повисла пауза. Пашка притормозил, прикуривая и таращась на мамашу, собирающую с клумбы пустые баклажки и обёртки в огромный пластиковый пакет, привязанный к ручке коляски, в которой спал младенец.

— У старпёров тоже есть игра? — наконец спросил Марципан. — Она не молодёжная?

— Я знаю только этого, но я так-то не ходил, всех не скринил.

— А как и на фига он это сделал с кучей людей? — поразился Слава.

— В пятницу у историка был сто восемьдесят девятый уровень, — просветил Соколов-младший. — Сейчас, наверное, за двухсотый. Может, что-то новое потом открывается. А на фига — я не знаю. Буду у твоего дома минут через десять. Выйдешь?

— Выйду, — пробормотал Слава растерянно.

А они теперь каждый день будут в этом цирке участвовать? Люди-то? Или что новое им назначат, когда город «приберут», это же недолго будет, если вот так реально все разом? И что гнидень потом вычудит? А если вот так можно толпой управлять, это же легко и войну начать, и деньги у всех отнять разом, и мало ли что ещё… Как этот урод так прокачался-то?!

Где носит Марципана?!

* * *

— Так-то, конечно, жесть какая-то, но, если всех всё устраивает, пусть играют в домовых эльфов, — хохотнул приободрившийся Слава. — Даже прикольно.

— Ты больной?! А что он в следующий раз всем настроит?! — со значением прищурился Пашка.

— Ну навряд ли зомби-апокалипсис, хотя может быть прикольно. Паф! — Слава изобразил из руки ружьё и прицелился в сторону подподъездных тружеников. — А ты чё предлагаешь, лезть к чуваку, который прокачался до мэра и выгнал весь город собирать мусор с утра пораньше? Сам знаешь: отжимать телефоны — дело неблагодарное. Учитывая размах, лучше не отсвечивать. Знает Дмитриевич про тебя? Что ты с игрухой?

— Не в курсе. Вряд ли. Не лез. Хотя поводы имеет, — добавил, подумав, Пашка. — Наверное, не знает.

— Ну и ладно. Сам как хочешь, я к шишкам соваться не стану. Ну и тебя вытаскивать, если что, имей в виду. Лучше сиди и наблюдай. Прокачивай акк. Потом сам поменяешь, что не нравится. Это Дмитриевич сколько играет, если у него такой уровень?

— Может, понял как. Меньше играет, чем я. Это точно.

— Головастый перец! — хохотнул слава. — Пора и нам вершить великие дела. Вон как не сидят без дела конкуренты. Ну, бывай.

Пашка проводил Марципанникова растерянным взглядом. Он чё, реально не понимает, какой всё происходящее лютый пиздец?!

Встреча со Славой принесла ещё пару драконов и девяносто пятый уровень. До сотого рукой подать, но Пашка был зол. Что-то в идее невмешательства его не устраивало, хотя мыслил Марципан здраво.

А с другой стороны — ну и что они могут сделать? На мэра Безумного Макса не натравишь. У него сто пудов охрана есть. И хакеры всякие — тоже. Если девятиклассница смогла свою мобилу обнулить, то уж мэр-то города точно как-то изъебнётся.

Выходит, и правда лезть не стоит.

Но…

Пашка попробовал сосредоточиться на себе и своих делах, и затопал к дому Пионовых, специально пешком, чтобы успокоиться, и чтобы стало не так отвратительно рано.

Люська увлечённо красила скамейки на детской площадке. На ней был заляпанный синими и красными кляксами джинсовый комбинезон и кепка, на руках чуть выше резиновых перчаток тоже пестрели полосы краски. Люся улыбалась и что-то напевала, качая головой в такт, видимо, играющей в наушниках музыке.

Пашка подкрался и тронул её за плечо. Пионова тут же просияла и кинулась ему на шею. Прямо как раньше.

Внутри потеплело.

— Ты решил помогать в моём дворе! — так и подпрыгнула она от радости. — Здорово, я думала, ты спишь! Прости, я что-то заморочилась очень в последние дни. Ты как вообще?

— Соскучился, — пробормотал Пашка и невольно залыбился.

Каким-то непонятным образом вышло, что Люся успешно склонила его причаститься скамейки, и к ней домой они поднялись только спустя два часа общественных работ. Там никого не было, и встреча вышла жаркой, а Пашка доподлинно установил, что овнов дают в игрухе не только за дрочево. Кроме трёх баранов, начислили ещё две кривенькие «Т», то есть буквы «заин», и льва. Настроение стало отличное. Смущало только то, что Люся снова потянула его во двор и жаждала преобразить детскую горку, а ещё пела какие-то невероятные бесящие дифирамбы историку.

Типа и город из-за него расцветёт, и люди дружнее станут, и вообще он «лапочка»! Слушать такое сил не было…

Спрятавшись от этой дичи в туалете, Пашка решил глянуть, что там за очередной квест, и потом определиться, что будет в приоритете — он или горка. Ещё стоило бы встретиться с паучьей Женькой, она снова прислала сообщение.

Сев на опущенную крышку унитаза, Пашка раскрыл «Квестовые задания» и моргнул. Номер пятьдесят два « Доведи женщину до оргазма. Награда — 40 000 баллов» никуда не делся, и баланс не пополнился.

Пашка так офигел, что даже телефон перезагрузил на всякий случай. Но данная манипуляция ничего не изменила. Это что значит? За оба раза…

— Люсь, а тебе понравилось? — как-то насторожённо уточнил Пашка у своей уже обувающейся для общественных работ девушки.

— Что?

— Ну… это… — он сделал несколько характерных движений бёдрами.

— Конечно! — Она приблизилась и возбуждающе дохнула на него ароматом клубничных леденцов. — Мне очень с тобой хорошо!

Сосредоточиться на горке не получалось, и краска ложилась подтёками или задевала соседние поверхности, хотя Пионова озаботилась приобретением малярной ленты. В башке царил сумбур. Это что выходит? Это что, Люся ему пиздит перманентно, что ли? Но у неё же было сексуальное влечение к нему там, в инфо, с нормальным показателем. Это как вообще? Или это от пережитого стресса у неё? Или он что-то не так сделал? А чего она тогда говорит неправду? А если она и раньше врала?