Север помнит

– Если его украли, - сказал Аллерас, тщательно взвешивая каждое слово, - тогда тот, кто это сделал, сначала украл ключ.

– Он ведь не настолько ненормальный, чтобы после этого оставаться здесь? – Сэм не мог даже помыслить о таком.

– Сомневаюсь, - ответил Сфинкс. – За последние полгода отсюда никто не уезжал, но…

Он остановился.

– Но? – повторил за ним Сэм.

– Может, я ошибаюсь, - произнес Аллерас, - но ты помнишь Пейта?

– Пейта? – Сэм вспомнил, он видел его, когда впервые прибыл в Цитадель. Бледный, вялый парень, которого он сразу невзлюбил без видимой причины. Пейт… о боги, он уже две недели как исчез. Тогда все решили, что у мейстеров просто кончилось терпение: ведь ясно было - парень никогда не станет даже наполовину пригодным для того, чтобы вступить в орден, так что не стоит с ним возиться, лучше переключиться на тех, у кого действительно есть талант. Но если это не так…

С другой стороны, если он не годился в мейстеры, как же ему хватило ума провернуть такую дерзкую кражу, и зачем ему было брать сломанный, грязный, бесполезный рог. Разве только…

«Кто такой Пейт?
– лихорадочно гадал Сэм. – Кто такой Аллерас? О боги, кто же они?»

Слишком много всего. Слишком много. Нужно сосредоточиться на чем-то одном. Сэм повернулся и сказал:

– Ты считаешь, рог украл Пейт?

Аллерас загадочно посмотрел на него и сказал:

– Сначала я ничего не заподозрил, но пару недель назад я видел человека, очень похожего на Пейта, который уходил из Цитадели. Я пошел за ним из любопытства, но потерял его из виду. А Пейт – до того, как уйти, разумеется, - был помощником архимейстера Валгрейва, который настолько впал в маразм, что собственную задницу не мог найти. Если бы Пейт захотел, ему бы не составило труда украсть ключ от всех замков.

– Разве он мог сотворить такое по собственному желанию? – Сэм сильно сомневался в этом. – Должно быть, кто-то его надоумил. Кто-то его использовал в своих целях. Думай, Аллерас. Думай.

Воцарилась тишина. Сфинкс наморщил лоб так сильно, что, казалось, ему больно. Наконец он открыл глаза.

– Ага, - прошептал он. – И кажется, я его видел.

========== Рамси ==========

Комментарий к Рамси

Предупреждение: ненормативная лексика и описание насилия. Это же Рамси.

Самое приятное – это ожидание. Он видел ожидание в их глазах, носом его чуял, наблюдая, как они корчатся, извиваются и гадят под себя, а нож неотвратимо приближается, все ближе и ближе. Обычно ему предлагали дорогие подарки, один другого лучше. Чаще всего сулили золото или полное помилование, или обещали навсегда оставить дом Болтонов в покое. Чем больше они отчаивались, тем изобретательнее становились. Если бы слова были не просто ветром, он был бы сейчас мастером над словами – даже жаль, что это не так, но ничего. Половина удовольствия в том, чтобы добиться этих слов.

Однако этот пленник визжал не так громко, как Рамси хотелось. И это удивительно, ведь он так похож на свинью. Лорд Слишком-Жирный-Чтобы-Сесть-На-Коня собственной персоной, голый и исхлестанный; благодаря усилиям Деймона Станцуй-Для-Меня шрамы от плетей казались синевато-багровыми на жирном теле. Может быть, в этом и загвоздка, подумал Рамси, придирчивым взглядом знатока озирая открывшуюся картину. Со всеми этими жировыми подушками он толком и не чувствует, что с ним делают.

– Нужно вспороть ему брюхо и выпотрошить, м’лорд, - посоветовал Деймон. – На дворе зима, а китовый жир отлично согревает в холодной тьме. Мы всегда подозревали, что у него где-то внутри сидит тощий хмырь и просится наружу.

– Разве? – переспросил Рамси, разглядывая крепко сколоченную огромную дыбу, к которой они привязали Мандерли, потому что обычная его не выдержала бы.
– Единственный способ его заткнуть – дать пожрать. Давай-ка пособим нашему жирному другу в его благородном стремлении похудеть, Деймон. Выдерни ему еще один зуб.

– Сию минуту, м’лорд. – Ухмыляясь, Деймон сунул нож в жаровню. Рамси подошел к Мандерли и принялся в задумчивости кружить вокруг него, пытаясь определить, откуда у толстяка взялась такая неведомая храбрость. Впрочем, похоже, это и не храбрость вовсе; возможно, внутри он уже умер. Они не меньше полудюжины раз помогали ему похудеть, но хотя из разорванного рта текла кровь, а от мизинца на правой руке остался только окровавленный обрубок, Мандерли все еще отказывался просить, умолять или распускать нюни. Он нанес очень серьезное оскорбление умениям Рамси, и лорд Хрюшка сильно пожалеет о своем поведении, но сейчас, пока Деймон накаляет нож и Мандерли уже понял, что это означает, пора вместо кнута показать пряник.

– А ведь это вовсе и не обязательно, - мягко сказал Рамси, отлично подражая свистящему шепоту отца. – Расскажи, что ты сделал с теми тремя Фреями. Расскажи, куда сбежал Манс-налетчик. Можешь не притворяться, что ты на нашей стороне. Этим ты уже никого не обманешь.

К его вящему разочарованию, Мандерли улыбнулся.

– Совсем ему башню снесло, - сказал Живодер, еще один из парней Рамси, захихикав. – Усекли? Башню снесло? Мы в подземельях Винтерфелла, а я сказал, что ему башню…

Его объяснения, в чем соль шутки, резко оборвались, потому что Рамси, не оборачиваясь, одним ударом впечатал его в стену. Правду сказать, он на самом деле был несколько раздражен, ведь все и так было понятно. После того как они разгромили жалкий сброд Амбера и взяли короля Станниса в плен, война, казалось, была окончена. Станниса повесили, выпустили ему кишки, содрали кожу и наконец четвертовали. Рамси велел подбить его кожу волчьим мехом и сшить из нее одеяло. Однако стычки с северными кланами и людьми Баратеона не прекратились, а разведчики приносили зловещие вести о том, что в лесах видели еще одного Станниса, вполне живого и неосвежеванного. Насколько Рамси было известно, оба брата Станниса мертвы, близнеца у него никогда не было, значит, здесь кроется какая-то дурная хитрость. А Рамси Болтон не любил, когда его пытаются обхитрить. Не то что не любил – терпеть не мог.

Он подумывал было выманить этого второго Станниса из засады, совершив марш-бросок из Винтерфелла в поисках своей украденной невесты. Однако девчонка уже исчезла в снегах, и это крайне разозлило Рамси, но он быстро придумал другую ловушку – оставить клетку с Мансом-налетчиком у всех на виду. Король одичалых продержался дольше, чем олень, правда, у него был теплый плащ из кожи копьеносиц. Поскольку Рамси выбил из Манса признание, что его прислала красная сучка Станниса, было логично ожидать, что Баратеон сам пойдет в атаку, пытаясь его вызволить.

Однако его ожидания не оправдались. Вместо Станниса на выручку Мансу-налетчику подоспела горстка одичалых. Рамси и не подозревал, что вольный народ способен на такую верность, но он либо недооценил их, либо переоценил Баратеона. Ловушка сработала, но один из одичалых ухитрился вскарабкаться по крепостной стене, открыть клетку Манса и сбежать вместе с ним. Потом Рамси понял, что они могли, убегая, вломиться в камеру, где содержался Мандерли, и он был уверен, что жирный лорд помог им скрыться. Замок уже перевернули вверх дном, по меньшей мере дюжину голов одичалых насадили на пики, но Налетчик и его спаситель так и не нашлись.

Нож уже накалился докрасна. Что ж, посмотрим, выдержит ли упрямый Мандерли еще один раунд. Рамси протянул руку, и Деймон вложил в нее мерцающий вишнево-красным клинок, как следует обмотав рукоять. Рамси поднес нож к искалеченной руке Мандерли достаточно близко, чтобы услышать, как шипит сало.

– Тебе не рассказывали, что случилось с моей первой женой? – непринужденно спросил он, наблюдая, как на лбу Мандерли выступает пот. – С леди Хорнвуд? Честное слово, я не нарочно. Но так уж совпало, мне всегда было интересно, можно ли на самом деле съесть собственные пальцы. Для начала нужно засунуть их в рот и не подавиться. Потом вонзить в них зубы. Cодрать кожу, кусок за куском. С жилами будет сложнее, они пожестче. Знаешь, в руке столько нервов, боль должна быть невыносимой. Только совсем обезумев от голода можно совершить такое. Деймон, покажи ему.

Деймон весело прикусил средний палец Мандерли, и в это же время Рамси прижал раскаленное лезвие к его запястью. Толстяк, запрокинув голову, забился в агонии, его дряблые мышцы затряслись в тщетной попытке вырваться. Когда Деймон и вправду начал грызть, Мандерли издал придушенный стон и заколотил второй рукой, привязанной к дыбе. Он уже хрипел, порываясь закричать, когда наконец Деймон с хрустом перекусил кость пополам и с гордым видом показал откушенный палец.

– Поджарь его, - сказал Рамси. – Может, добавить яблок или чеснока? Не бойтесь, милорд Мандерли, вы не умрете от голода, пока у вас еще есть пальцы. Они же размером почти как ягнячьи ножки.

– Ты… - Глаза Мандерли закатились. Казалось, он был на грани обморока, но в его голосе, искаженном мукой, звучала ярость, а не слабость. – Хочешь… чтобы я рассказал тебе кое-что? Ладно… скажу. Старки… они живы, ублюдок. И я собираюсь… прожить достаточно… увижу, как их волки рвут тебя… на мелкие клочки.

– Узрите же, - объявил Рамси, театрально повернувшись к своим помощникам. – Предатель признался. Вы заставили нас поволноваться, милорд Минога. Осмелюсь сказать, мы почти поверили вам. А теперь скажи нам, что ты знаешь, и мы просто отрежем тебе следующий палец. Когда сам попросишь.